– Тогда я почитаю, – парень резво вскакивает с кресла, снимает массивные часы, и пока кладет их на стол, останавливает взгляд на мне. – Если, конечно, ты не решила провести время с большим весельем и сходить со мной куда-нибудь.
Ждет ответа все с такой же улыбкой, но я мотаю головой, и он берет книгу со стола, валится на мою кровать, подбивает подушку под головой, удобно устраиваясь. Хлопает на место рядом с собой, с хитрым прищуром проходит языком по уголкам губ "Иди сюда, невестушка, сейчас я научу тебя анализировать все, что угодно".
– Спасибо, я тут посижу.
Вот он вроде про анализ книги говорит, а кажется, что книги этот анализ совсем не коснется. Иногда мне кажется, что бы ни происходило вокруг, мысли Миши сосредоточены только на наслаждениях, преимущественно телесных.
– Как хочешь, но психологи доказали, что литературные чтения проходят с большим результатом в лежачем положении.
– Ты только что это сам придумал, – смеюсь, он снова говорит глупости.
– Не проверишь, не узнаешь. Итак, "В больничном дворе стоит небольшой флигель, окруженный целым лесом репейника", – начинает он чтение. – Я, кстати, однажды так в тот репейник залетел, пришлось волосы остригать, я очень расстроился и испугался, когда себя почти лысым увидел… еще парни ржали, негодяи…
И слушать его невозможно! Миша не просто читает, но комментирует каждое предложение и каждого персонажа. Иван Громов страдает манией преследования, как и Романов, у которого по всему дому камеры натыканы. Никиту, следящего за больными и вечно обижающего их, они могли уже втихушку так отоварить, что ему самому уход бы потребовался. Андрею Ефимычу, для такой работенки, не хватает чувства юмора. И вообще, лучше бы мы почитали "Тихий Дон", там присутствуют интимные сцены, ему нравится Аксинья и непонятные смешные словечки и теперь он, Мишель, будет "гутарить", вместо того, чтобы "говорить".
Боже! Этот человек никогда не станет взрослым…
Но он все же продолжает читать, и где-то на середине повести, поддавшись желанию смены позы, я перебираюсь на кровать и устраиваюсь рядом с Мишей, мысленно умоляя его никак не реагировать на это мое передвижение. То ли увлекшись обсуждением героев, то ли уловив мой смущенный взгляд, Миша не останавливает чтения. Зато просовывает руку под моей головой, приминая меня поближе к себе. И сопротивляться ему мне не хочется. Губы дергаются в улыбке, которую я пытаюсь скрыть, надеясь, что он не увидит, вдыхаю поглубже его запах, терпкий, отдающий чем-то свежим, заставляющий млеть, и закрываю на секунду глаза.
***
Ну вот чем я занимаюсь? Читаю Чехова. Вслух. Нафига? Докатился, блин, в школе нифига не читал, в академии тоже, а теперь вот… С другой стороны, мне самому интересно, чем там дело кончится, в палате. И Рита рядом. Хорошенькая, румяная и веселая, уселась на стуле, подсунув одну ногу под замечательную попку, теребит серую штанину, вытягивая ее и скручивая в жгут. Все похихикивает над каждым моим словом, провоцируя болтать дальше. А потом вообще ложится рядом, пробуждая внутри меня бурю неведомых ранее эмоций. Живот сжимается в узел от ее добровольного приближения, и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы продолжить чтение и никак не выдать разгоревшееся желание. Прижимаю ее к себе, пусть привыкает. Скоро она станет моей женой и от этой мысли мне хочется подпрыгнуть и заорать что-нибудь из репертуара Шнура. Но я лишь делаю глубокий вдох, откашливаюсь и читаю дальше.
Замолкаю, когда дыхание Риты становится ровным и глубоким. Девчушка спит. Максимально тихо откладываю книгу, хочется дотронуться, но я не решаюсь спугнуть ее сон, даже не двигаю рукой, на которой покоится круглая головка. Разглядываю ее некоторое время и сам закрываю глаза. Раздумываю о правильности принятого решения насчет свадьбы. Девчушка действительно слишком неопытна, чтобы лишать ее всех прелестей юности. С другой стороны, я же не собираюсь запрещать ей что-то. Не стану противодействовать университетским вечеринкам, походам в клубы и посиделкам с друзьями. Я не имею права этого делать, ведь сам я насладился всем сполна. Я позволю делать все, что ей захочется, с внесением небольших корректировок в ее планы. Рита умная девочка и прекрасно понимает, что за определенные рамки выходить не стоит. Я не сомневаюсь в том, что она будет верной женой, а это самое для меня важное.
– Вот же.., – слышу шепот рядом с собой, – тяжелый какой, – она пытается скинуть обвившую ее руку. – В первую брачную ночь он меня раздавит…
Мне приходится сделать усилие, чтобы не заржать. Открываю резко глаза, хочу увидеть ее стыдливое личико.
– И часто ты об этом думаешь?
Вот теперь можно и посмеяться над тем, как наливаются щечки-яблочки, а стыдливая краснота разносится по шее вниз, к великолепному декольте. Спасибо треугольному вырезу ее черной футболки, так удачно съехавшему набок и глубоко вниз, за открывшийся мне вид.
– Прости, я думала, ты спишь.
Пытается скинуть с себя мою руку, но я напрягаю ее, придвигая пухляша так близко, что ее лицо оказывается рядом.
