Потом я часто видел, как она подсматривает за мной сквозь ресницы. Неужели думала, что я не замечаю? Наивный ребенок. Но мне тогда не были нужны любовь и обожание маленькой девочки. Особенно когда моими работами заинтересовалось очень известная галерея. Уже после первой выставки, все картины улетели за два дня. Успех был оглушительный. Резко появились и слава, и признание, и… Анжела. Она была организатором. Шикарная куколка жадная до денег. Но последнее я понял слишком поздно. Анжеле всего было мало: денег, внимания, секса. Не успевал я написать новую картину, как она находила покупателя. И так продолжалось, пока не случилась вполне закономерная вещь. Однажды я выдохся. Сидел у мольберта и понимал: все финиш. А Анжела все продолжала и продолжала наседать. Тогда я психанул и уехал на две недели к морю. Мне нужно было отдохнуть и прийти в себя, а когда вернулся, узнал, что эта дрянь окучивает новую звезду живописи. Чтобы вернуться в норму понадобился большой перерыв, а если я и появлялся на выставках, то только как посетитель. И какой же шок был для этой сучки узнать на одном из таких мероприятий, кто мой отец. Потерять такой жирный куш, было для нее большим ударом. А после этого случая я старался не влюбляться. Секс и ничего большего. Вот такой у меня девиз… был. Пока однажды не увидел ЕЕ…
Это случилось этим летом, когда я возвращался домой с дружеской попойки. На мне висла очередная девка. И в какой-то момент мне стало так тошно: от себя, от жизни, от пустышки, что шептала мне на ухо какую-то глупости. Хотелось чего-то нового, незаурядного, необычного. И я получил, что заказывал, уже через неделю, когда как-то вечером решил прогуляться до речки.
ОНА сидела у самой кромки воды, такая хрупкая, печальная… и совершенная. Я стоял и смотрел, как ветер треплет ее длинные волосы и не мог подойти. Впервые я не решался сам познакомиться с девушкой. Приходил туда каждый вечер и любовался со стороны. Мне казалось, что если я все-таки заговорю с ней, то потеряю эту невероятную атмосферу загадочности, и моя воздушная незнакомка обретет плоть и кровь, растеряв все свое очарование. И я так и не решился, если бы не увидел однажды, как она танцует…
Был вечер. Даже скорее ночь. ОНА сидела на своем обычном месте, только в этот раз выглядела еще печальнее. Так хотелось подойти, обнять, утешить, сказать что все будет хорошо, что я всегда буду рядом. Но не успел ступить и шагу, как она поднялась и пошла к воде. Я хотел крикнуть: “Постой, остановись, что ты собралась делать?!” Но я не мог произнести ни слова. А в голове молоточком стучал закономерный ответ - топиться. И каково было мое удивление, когда зайдя по колено, она начала… танцевать! Да так пластично, что если бы мне до этого не отказал голос, то это бы случилось теперь. Она танцевала и смеялась, брызги летели в разные стороны, а вместе с ними и уходила ее боль. Я до сих пор не понимаю, как она могла так красиво двигаться в воде, ведь это очень тяжело. Нет, тяжело для всех, кроме моей малышки. Я узнал ее - смешную девочку, мою одногруппницу, мою сероглазую мышку. Почему-то именно это сравнение пришло ко мне в голову, когда она, заметив меня, удрала в парк, что находился рядом. Я же стоял как громом пораженный и никак не мог соотнести девушку, что стала моей музой в эти последние недели и неприметную, смешную девочку, за которую я однажды заступился. Но все же, это была она. Моя Алиса. Я стал подмечать все незначительные детали, что хоть как-то связаны с ней. Мне начали сниться сны с ее участием, после которых я вновь чувствовал себя озабоченным подростком. И никакая другая не могла помочь мне избавиться от этого. Я стал видеть то, на что другие закрывали глаза. Алиса - мое проклятье, моя муза, моя невероятная девочка… Если бы ты знала, как ты мне нужна! Я закрываю глаза и вижу тебя, целую другую, но перед глазами снова ты. Ты свела меня с ума, но я рад этому. Ты мое счастье, моя милая нежная девочка, мое личное сумасшествие…
Скорее бы мы уже приехали. Еще немного и я буду готов потеснить водитель, чтобы эта колымага двигалась хоть чуть-чуть быстрее. Но мои молитвы были услышаны и мы наконец-то приехали.
А это что за оно? Что это за представительница эротического танца? Неужели сестра моей девочки? Если и мать такая, то я склоняюсь к мысли, что малышку срочно надо отсюда забирать! Я, конечно, понимаю, эмансипация, сексуальная революция, но всему же должен быть предел. И нечего так пожирать меня глазами и ручки тянуть. Брось каку, я невкусный. И куда у этой озабоченной глаза опускаться стали? Так, надо спасать положение. Чем быстрее я пройду минное поле, тем быстрее доберусь до Алиски.
- Мне тоже очень приятно познакомиться, Ева, - надеюсь, мой голос не сильно дрожал на последних словах.
И куда ты мне руку суешь? Ты ее хотя бы помыла сначала! Ладно, поцелую, но только в виде исключения и потому что это все же сестра малышки.
