Ну, конечно. Найти в соцсети кого-то с таким редким именем и из такой крошечной страны смог бы даже чайник. Пусть даже я выкладывала что-то у себя на странице пару раз в год. Дэвид следил за моей жизнью. Он знал, что я учусь. Знал, кто мои друзья. И что у меня нет парня. Но ему даже в голову не пришло связаться со мной. Почему?
— Честно скажу, в жизни вы выглядите просто восхитительно, даже лучше, чем на фото. — Агент Дэвида по-джентльменски отодвинул для меня стул.
— Боюсь, вам не удастся меня завербовать. Я не заинтересована в карьере модели, — отшутилась я, пододвигая к себе меню.
— Шторм поначалу говорил то же самое, — подмигнул глазом-изюминой Генри.
— Но вам удалось его переубедить.
— О да. Но, поверьте, это далось мне нелегко. — Англичанин улыбнулся собственным воспоминаниям, и кончик его длинного, мясистого носа чуть загнулся книзу.
«А он забавный, — внезапно поняла я. — Такая странная мимика — все как бы немного чересчур. И лицо инопланетянина. Может, потому Дэвид и сработался с ним. Потому что не боялся».
У нашего столика возник молодой парень в форменном бордовом берете и такого же цвета фартуке:
— Ваш заказ. Эспрессо. Какао со взбитыми сливками.
Я удивленно уставилась на огромную чашку с шапкой пены, украшенной шоколадной стружкой.
— Но я еще не…
— Я позволил себе сделать заказ, пока вас ждал. — Крупные белые пальцы Генри охватили кофейную чашечку. Великан, играющий с детским сервизом. — Простите мне эту вольность.
Я потрясенно подняла глаза от какао:
— Вы ясновидящий? Откуда вы знали, что я…
Англичанин покачал головой.
— Шторм, — сказал он так, будто это все объясняло.
— Дэвид рассказал вам, что я люблю какао? — Я просто ушам своим не верила. — И что еще он вам рассказал?
— Только хорошее, — улыбнулся Генри успокаивающе. — Шторм о вас самого высокого мнения.
Замечательно. Великолепно. Я вспомнила, как открещивалась от дружбы с ним при первом разговоре с агентом, и поторопилась склониться над какао.
— И часто вы… — я сделала большой глоток горячей жидкости, смешанной с прохладной пеной, — обо мне говорили?
— Мисс… Чили. — Крупные белые ладони легли на стол, Генри слегка наклонился вперед. — Шторму часто приходилось нелегко, особенно в первый год работы. И когда ему нужно было с кем-то поговорить, он приходил ко мне. Нередко он вспоминал человека, чья поддержка когда-то помогла ему выжить. Кто увидел человека в нем самом. И протянул этому человеку руку. Он вспоминал о вас, Чили.
Я таяла, как шоколадная стружка в горячем молоке. А когда-то ведь была твердой и горькой. Что там говорила Марианна? Чувство вины. Дэвид помнил протянутую руку. И забыл про омут, в котором эта рука почти его утопила. Что это? Тоже форма избирательной амнезии?
— А как вы познакомились с Дэвидом? — Я рассматривала руки Генри. Безволосые, как и его голова. Кольцо на безымянном пальце. Он женат? А поначалу мне показалось, что в его облике и манере держаться проскальзывает что-то гейское. Хотя, возможно, во мне говорят обычные предрассудки. Вон насчет Микеля мы с девчонками ведь тоже ошиблись. — Простите, если задала слишком личный вопрос.
— Что вы. — Одна из зачаровавших меня рук поднесла ко рту крошечную чашечку. Бледные губы изогнулись в полуулыбке. — Знали бы вы, сколько раз меня спрашивали об этом же журналисты.
— И что вы отвечали?
— Что я впервые увидел Шторма, когда работал в Копенгагене. Обратил внимание на необычную внешность мальчика, катавшегося на скейтборде. И предложил ему контракт.
Копенгаген? Скейтборд? Да у Дэвида и доски-то никогда не водилось!
— Так все и произошло? — спросила я, пытаясь скрыть охватившее меня недоверие.
— Почти. — Англичанин снова улыбнулся. — На самом деле все было несколько сложнее. Но эта история не для прессы.
— Поделитесь? — брякнула я. Ведь говорят же: наглость — второе счастье.
Генри поставил на стол чашку-наперсток. Кофе в ней почти не убавилось.
— Вы никуда не торопитесь? Боюсь, рассказ будет долгим.
— У меня полно времени.
Целых десять лет. Именно столько я задолжала Дэвиду.
Темные глаза англичанина затуманились. Он смотрел на меня, но видел перед собой совсем другое лицо. Проектор памяти уже прокручивал перед ним прошлое.
— Я приехал тогда в Копенгаген на восемь дней. В июне там должна была пройти часть съемок международного проекта «Саги северных морей». Мы сотрудничали с местным агентством «Элита». Впрочем, — Генри оборвал сам себя и промокнул салфеткой совершенно чистые губы, — не буду утомлять вас деталями. Достаточно сказать, что я поселился в одном из отелей Христиансхавна[13]— специально, чтобы ходить к месту съемок пешком. У меня слабость к пешим прогулкам в красивой местности. А тут — каналы, лебеди, зелень, очарование старого города.