Мощная грудь Аполлона смяла лиф ее платья, показавшиеся из выреза полукружия грудей с каждым вздохом касались грубой ткани его жилета, и Лили изнывала от желания. Слишком давно в ее жизни не было мужчины. Эмоции, жар тел лишили Лили способности дышать, но в конце концов потеря контроля над собой ее отрезвила, и она выдохнула, прервав поцелуй и упершись ладонью ему в грудь:
— Подождите, я…
Калибан лениво лизнул уголок ее губ, не настаивая, не требуя, а соблазняя, что было еще опаснее. Лили еле слышно застонала, но потом взяла себя в руки, отстранилась и потребовала самым высокомерным тоном, на какой только была способна:
— Немедленно опустите меня!
— Вы уверены? — протянул Калибан, и на его высоких скулах заиграл румянец, а глаза затуманила чувственная поволока.
Испытывала ли она уверенность?
— Абсолютно, — ответила Лили гораздо решительнее, чем было на самом деле.
Тяжело вздохнув, Калибан позволил ей — очень медленно — соскользнуть вниз по его груди.
— Э… спасибо, — произнесла Лили, тщетно пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства, и принялась расправлять юбки, стараясь смотреть куда угодно, только не на Калибана. — Нам нужно вернуться в театр. Я послала Мод и Индио за мясными пирогами к ужину, и они вскоре должны вернуться. Конечно же, вы приглашены.
— Почту за честь, — произнес он так официально, словно стоял перед королевой.
Кивнув, Лили уже собиралась отправиться в обратный путь, когда вдруг поняла, что никогда раньше не видела эту часть парка.
— Где мы?
— В сердце… — произнес Калибан своим тихим и скрипучим голосом. — В самом сердце моего будущего парка, в центре лабиринта.
Ее взволновали его слова, хотя место ничем не отличалось от других. Лили предположила, что сердце парка, так же как и человеческое, предпочитает оставаться скрытым от посторонних глаз.
— Но здесь ничего нет… — растерянно проговорила Лили.
Калибан развернул ее спиной к себе и лицом к тому месту, на которое смотрел сам, обнял за плечи и объяснил:
— Здесь будут искусственные руины, прямо на том месте, где мы сейчас стоим. Фонтан или водопад, статуи, скамейки для влюбленных. Вход будет там, — махнул он рукой вправо, — а сам лабиринт я планирую сделать извилистым, точно объятия.
Калибан медленно развернулся вместе с Лили, жестом изобразив будущий лабиринт, и она с благоговением прошептала:
— Вы так в это верите…
Она почувствовала, как Калибан пожал плечами у нее за спиной.
— Все это уже здесь, просто ждет подходящего человека, который найдет все это и возродит к жизни, — произнес он ей на ухо. — Лабиринт, однажды обнаруженный, обретет бессмертие.
Лили чуть отстранилась и развернулась, одарив Калибана лучезарной улыбкой.
— Я не понимаю, как вам удается видеть так много там, где сейчас лишь разруха и горы мусора.
Он пожал плечами.
— Я вижу это в своих мыслях. Завершенное и… прекрасное. Требуется всего лишь посадить растения и убрать лишнее, чтобы обнаружить то, что уже здесь есть, так что в этом нет ничего загадочного.
Лили подозревала, что он говорит не только о парке.
Когда они двинулись в сторону театра, она старалась не касаться Калибана, опасаясь, что малейший контакт породит искру.
— Как ваше горло? — спросила Лили участливо.
— Болит, но это ожидаемо: ведь голосовые связки так долго пребывали в бездействии.
— Я так рада, что вы опять можете говорить!
Калибан улыбнулся, но ничего ответить не успел: поприветствовать их выбежал Индио, а следом за ним Нарцисска. Мальчик сообщил матери, что они с Мод принесли два больших пирога и нужно поскорее вымыть руки, пока пироги не остыли.
Рассмеявшись, Лили и Калибан направились к старой бочке с водой.
Когда вся компания уселась наконец за стол, Индио объявил:
— Мама, представляешь, у лодочника всего два зуба, а плюется так далеко…
Лили едва не подавилась пирогом, зато Калибан проявил интерес к этой информации. Даже Мод, которая поначалу пришла в ужас, понаблюдав за их беседой, высказала свое мнение относительно способностей лодочника.
К тому времени когда Мод взялась мыть посуду, а Индио вызвался ей помогать, Лили почти успокоилась и с радостью приняла предложение Калибана прогуляться.
— Видите? — прикрыв за собой дверь, указал он на Полярную звезду. — Через год или два вы больше не сможете увидеть звезды из парка: освещение и фейерверки затмят их свет.
— Значит, надо наслаждаться природной красотой сейчас, пока есть возможность? — проговорила Лили.
— Да, — кивнул Калибан и обнял ее. — Или просто радоваться, что вы сейчас живете здесь, хотя, как мне кажется, вам приходится нелегко. В конце концов, большинству жителей Лондона не открывается таких красот, только нам.
— Словно у нас есть свой собственный мир.
Улыбнувшись, он поцеловал Лили, и она поняла, что он тоже это чувствует. Они словно оказались в отдельной вселенной: Адам и Ева в саду, который нельзя было назвать Эдемом.
А потом Лили забыла обо всем на свете. Калибан целовал ее нежно, изучая бархатные глубины ее рта, пробуя на вкус язычок, чуть покусывая пухлые губы. И Лили мечтала под этим усыпанным звездами ночным небом сделаться единым целым и не разлучаться до конца дней.
