Кабен-Рид сдержался, но было видно, что он закипал:
— Это тоже не самый большой секрет.
Этери опустила руки, медленно шагнула к нему, и он приложил усилие, чтобы не дернуться:
— Сообщи моему отцу, что его дочь вернулась.
Она снова заговорила на ушедшем языке, перечисляя титулы, и лицо Кабен-Рида с каждым словом мрачнело. На этот раз чужой язык давался совсем легко, и я точно знала, что говорю без малейшего акцента.
Я подавилась вздохом, когда откуда-то сверху обрушился глубокий низкий голос:
— Привести.
Внутри все съежилось. Этот тембр проникал внутрь, как ультразвук. Но Этери блаженно выдохнула:
Голос возымел на Кабен-Рида магическое воздействие. Он мгновенно приосанился, задрал подбородок. Какое-то время все же смотрел на меня, неловко склонил голову, будто раздумывал, как поступить:
— Заведи руки за спину, я должен обыскать тебя. — Он оправдывался, это чувствовалось: — Благородная Этери простит возможное оскорбление, зная, что я связан присягой.
Я даже удивилась, что она не выпендривалась, не орала. Отвела руки плавно, будто заигрывала. Выпятила грудь. Мою грудь! Это выглядело бесстыдно, словно она попросту предлагала себя, словно только и ждала его касаний. И они не замедлили последовать. Широкие горячие ладони огладили плечи, пальцы расстегнули пуговицы пальто. Кабен-Рид сбросил его с моих плеч и велел солдатам осмотреть. Сам же с усердием шарил по моему телу, ощупывал через тонкую шерсть халата.
Этери елозила в его руках, как заправская шлюха, подавалась вперед, навстречу. И через мгновение уже сама шарила по его телу, по обтянутой форменной курткой груди. А он будто не замечал. Я чувствовала, что чертова стерва улыбалась внутри:
Я едва не вскрикнула от таких заявлений, сразу уловив, что она имеет в виду.
— Ты с ума сошла!
Я произнесла это вслух, не сдержалась. Но Кабен-Рид будто очнулся от морока, наведенного этой похотливой сукой. Замер на мгновение, мучительно всматривался в мое лицо, будто боролся с собой. Наконец, взял себя в руки и продолжил обыск. Когда ладонь надавила на раненый бок, я вскрикнула, сцедила выдох сквозь сжатые зубы:
— Больно. Я ранена.
Он промолчал. Лишь поспешно убрал руку и спускался ниже. Ладонь замерла на моем бедре, жгла через ткань. Кабен-Рид запустил руку в карман халата, и я увидела на его ладони знакомую голубую горошину. Он смотрел мне в глаза, и его взгляд становился холодным и жестким:
— Ариш-Андил… — голос будто треснул. Он кивнул солдатам: — Кандалы.
Мои руки тут же завели за спину, запястий коснулся холодный металл.
Похотливая избалованная сучка — вот кто она! Но я повторила:
— Я дочь архона! Я приказываю отпустить меня!
Но мои вопли теперь никого не интересовали. Лишь на плечах затянули плоский металлический обод, будто скованных за спиной рук было не достаточно.
Теперь меня просто толкали в спину. Не церемонясь. Мы спустились по лестнице, снова пошли вдоль наполненного черной водой рва. Миновали несколько подъемных решеток и толстых железных дверей. Наконец, вышли на широкую каменную лестницу и стали подниматься.
Этери с облегчением выдохнула внутри:
Но я не разделяла ее радости. Я просто смотрела по сторонам и мучительно думала о том, что петля на моей шее все затягивалась и затягивалась. Все становилось лишь хуже и хуже. Эта стерва вернулась домой, а я оказалась отрезанной от мира, беспомощной, обреченной, лишенной собственного тела. Я даже не сомневалась, что гадина отболтается — папаша радостно примет ее в свои объятья. Проклятая семья воссоединится, а я исчезну. Она окончательно вытеснит меня, как и обещала. И передо мной снова вставал вопрос: что делать? Содействовать ей или упираться изо всех сил? Так я хотя бы угроблю нас обеих. Точнее, попытаюсь угробить…
Эта мысль так терзала меня, что мутнело перед глазами. Я не видела ничего вкруг, лишь серая муть, расчерченная падающими из узких окон полосами света. К тому же, потревоженная рана с каждым шагом наливалась болью, и Этери не могла наложить ладонь, чтобы унять ее. Сейчас мне казалось, что рана воспалилась. Может даже загноилась.
Впереди колыхался короткий серый плащ Кабен-Рида, как волна, и меня начинало мутить. Голову вело, но Этери крепко стояла на ногах. Я уже поняла, что она была не такой худосочной. Может, именно поэтому она так быстро завладела моим телом — была сильнее.
