А вот дальше был уже чистый Черномырдин: хотели как лучше, получилось как всегда. Пришли другие интересанты – финансовые структуры, строительный комплекс, политические тяжеловесы, ТСЖ и другие объединения жителей, которые стали тянуть одеяло на себя. И все было испоганено тем, каким образом это было сделано. А когда речь идет о массовом переселении горожан или даже об оказании им какой-то комфортной услуги, во главу угла должны быть поставлены именно люди, а не градостроительные проблемы. Казанский мэр Ильсур Метшин это очень внятно мне объяснил в своем интервью. В Москве же все было сделано наоборот, на первом месте оказались интересы градостроения и строительного комплекса. А к переселяемым отношение такое: «А мы им и так делаем лучше! Мы лучше знаем, где им лучше!»
В Казани, где это сделали уже десять лет назад, начинали с того, что разговаривали с людьми, а не выделяли градостроительные участки. Людям надо доверять. Хотелось бы верить, что сначала выйдет Сергей Собянин весь в белом и будет обсуждать с москвичами этот закон и рассматривать их предложения: «Ребят, давайте поговорим по процедуре». Вот дом, вот он стоит конкретный, вот 100 семей, вот 99 за, одна против. Как решаем вопрос? Как решаем вопрос с этой одной семьей? Когда будет ответ, идем дальше. Все остальное не имеет значения.
Мэрия Москвы сейчас уже находится в цугцванге. Она вынуждена либо настаивать на своем, либо отступать. При этом у нее два фронта – собственно жители, которые, скажем так, растеряны, и федеральная власть, внутри которой есть конкуренты господина Собянина на пост премьер-министра, в любую секунду готовые ласково поставить ему братскую подножку. Что и было сделано Государственной думой, которая перенесла второе чтение законопроекта о реновации. Таким образом, сейчас москвичи голосуют за неизвестно какой закон, а Собянин благодаря деятельности Володина выглядит клоуном. Вот где тяжеловесы подтянулись. В их интересах показать, что Собянин совершает управленческие ошибки, усилить их и углубить, вырыть ямку. А господин Володин да, очень рад, я думаю, и потирает ручонки, потому что теперь Собянин как кандидат на пост премьер-министра завяз в московской проблеме, а у него, наоборот, открылись возможности.
Собянина неверно информировали о потенциале протестной активности? Возможно. Этот потенциал, безусловно, недооценили. И уж точно недооценили тот факт, что этот протест оказался надпартийным, то есть не навальновским, парнасовским, яблочным или коммунистическим. В данном случае людей объединил страх перед переселением. Когда какие-то барышни собирают в Москве 20-тысячный митинг, не имея ни инфраструктуры, ни поддержки, это о многом говорит! И это только начало. Посмотрим, кто оседлает протест.
История с реновацией сложная. По идее, она совершенно замечательная, просто ее стали по-уродски продавать. Надо было по-другому это все организовать, объяснять москвичам. На мой взгляд, команда Собянина отнеслась к этому как к градостроительной проблеме, а это человеческая проблема. В итоге – впрягли лошадь мордой к телеге. Сама по себе лошадь – это неплохо, и телега – неплохо. Но надо правильно впрягать.
Я ожидал большого срока для экс-министра экономического развития Алексея Улюкаева, которому в итоге суд дал восемь лет строгого режима. И к тому были все основания. Тем, кто внимательно наблюдал не только за самим процессом, а за тем, что шло вокруг него, и за реакцией людей, скажем, принимающих решения, включая президента Российской Федерации, было очевидно, что дело не во взятке предполагаемой – и, на мой взгляд, недоказанной – в два миллиона долларов, и не в корзинке с колбасками. На мой взгляд, в этом деле существует что-то более глубокое. И, конечно, не Сечин, как пишут многие наблюдатели, посадил Улюкаева. Улюкаева посадил Путин. Это надо понимать очень хорошо. Игорь Иванович Сечин без решения президента на это бы не пошел никогда. В этой истории он выступал лишь оператором президента. Так что я немного защищу Игоря Ивановича.
Будет ли какое-то развитие этого дела, я не знаю. И кто это может знать? Нет, конечно, я думаю, будет апелляция в Мосгорсуд, но, повторяю, поскольку очевидно, что решение – впрочем, так же, как и по Навальному – принимал лично президент Путин (для меня в этом нет никакого сомнения), то и последующее развитие будет связано с последующими решениями Путина.
