Если бы я был присяжным и Путин был бы присяжным, если бы мы сидели с ним в коллегии присяжных и я бы сказал, что Улюкаев виновен на основании тех доказательств, которые представлены в суде, Путин бы размазал меня по столу как юрист, просто бы размазал. Я это хорошо понимаю. Любой юрист размажет. И любой присяжный размажет, потому что не доказано. И это означает, что там находится какая-то другая история, о которой даже Улюкаев может не догадываться. Он сказал и забыл. Он сделал и забыл. Он не знает и не понимает. «А ты сам вспомни, что ты сделал… – мы помним такие периоды в истории нашей страны. – Ты сам расскажи, сам повинись, и тогда, может, тебе скидка выйдет». А в чем виниться-то? – вот же вопрос. И это не мои фантазии, я говорю со знанием дела.
Для Путина нет разницы между третьим и четвертым сроком. Это люди, которые наблюдают извне, могут видеть, как третий срок стал чрезвычайно консервативным, а четвертый станет реакционным и мракобесным. А для него это нормальное скольжение, для Путина. И сигналы элитам – а Путин уделяет больше внимание разного рода сигналам – это тоже содержится в этом приговоре. Но мы этого не знаем точно, мы может только предполагать. Потому что реакция Путина на пресловутой пресс-конференции всего через месяц после ареста Улюкаева была большой неожиданностью для всех…
Можно говорить, что Улюкаев жулик. Но тот процесс, который сейчас идет, те доказательства, которые представляет сторона обвинения, – они неубедительны. Может, его надо посадить, расстрелять, казнить, четвертовать – за другое. Значит, собирайте материал – доказывайте это другое. Но вот тот процесс, который был, – это все неубедительно. Приведу пример. Сечин в своих показаниях пишет, что Улюкаев ему позвонил. Это правда, но не полная. История в том, что Улюкаев «возвращал звонок», как принято говорить. То есть это отфиксировано в следствии, что приемная Сечина позвонила в приемную Улюкаева и сказала, что Игорь Иванович хочет переговорить. И Улюкаев через 20 минут ему отзвонил. Вроде бы правильно: Улюкаев позвонил Сечину. Но это же неправда. Он возвращал звонок. И таких деталей очень много. И то, в чем обвиняют Алексея Валентиновича, просто совсем не убедительно, совсем.
Другое громкое дело – дело «Седьмой студии» и Кирилла Серебренникова. Я с Серебренниковым незнаком. Я, вообще, человек некультурный, и я не видел ни одной постановки. Но его дело – фальсификаторское, сконструированное. Чтобы это понять, нужно просто читать документы. Мы знаем, что человеку вменяется, что он не поставил спектакль, который идет уже много лет. При этом он не имел права финансовой подписи. Суд – штука формальная. Человек не имел права финансовой подписи. Можно сказать: он создал группу. На чем вы это основываете? На показаниях одного человека? Это просто слова. Я могу сказать, что Владимир Владимирович тоже создал группу… балетную. Поэтому надо относиться к подобным вещам чрезвычайно осторожно и наблюдательно.
Все эти громкие процессы проделываются демонстративно и не ради экономических или юридических целей, правосудия. Адресат – либералы: смотрите, что будет. Улюкаев, Белых, Серебренников – смотрите на эти демонстративные, шумные задержания с доставкой из Петербурга в Москву (Серебренников), со спецоперацией в ресторане (Белых)… Людей из противоположного лагеря тоже сажают – но тихо. Как Квачкова. А этих – громко, и президент неоднократно говорил, что ему доставили оперативную информацию, она его убедила, и доверие к человеку утрачено.
Если вы не хотите, чтобы людей сажали по ложным обвинениям, вы должны внимательным образом услышать то, что сказал Алексей Улюкаев в своей заключительной речи. Обвинение его во взятке, с моей точки зрения – а я выслушал весь процесс, – ложное. А значит, он не должен сидеть. И абсолютно неважно, какая у него биография. Если вас будут сажать, я хочу, чтобы вас посадили по справедливому обвинению, а не по ложному. Товарищ Берия, я напомню, не был английским шпионом. Товарищ Берия был расстрелян а) несправедливо и б) незаконно. И ничего не сделаешь. Он не был английским шпионом. Это ложное обвинение. Он был посажен и расстрелян по ложному обвинению. И неважно, что это товарищ Берия.
Я человек в данном случае необъективный. Я знаю Алексея Валентиновича давно. Я общался с ним довольно много в свое время. Он же действительно писатель, он пишет прозу, пишет стихи. Не без художественных изысков, но искренно. Зная Улюкаева, я могу сказать, что эту речь ему не адвокат написал. Эта речь не только произнесена, но и написана самим Улюкаевым. Мне кажется, что он сжег мосты после своей речи. Он этой речью не вымаливал прощения, не давал намеки, что, мол, ребята, давайте договоримся, а просто взял и сжег мосты.
