— Отпусти! — кричу, бью его по спине. Ему все равно, он продолжает идти. Бью сильнее, кулаками, дергаю ногами. Получаю резкий, хлесткий удар по пятой точке. Открывает машину, кидает меня на переднее сиденье. Захлопывает дверь. С меня все течет. Начинаю чувствовать холод. Трясусь. Дан садится в машину. Заводит двигатель, срывается с места. Хорошо. Пусть отвезет меня домой. Нагулялась. Замечаю, что дорога то не та.
— Куда ты меня везешь?!
— Домой, — не смотрит на меня, продолжая строить из себя моего хозяина. Да так оно в принципе и есть. Ну, ему не обязательно это знать. Хотя он знает.
— Эта дорога не ведет к моему дому! Останови! Останови немедленно! Или я выпрыгну на скорости! — опять ухмыляется. Дергаю ручку, двери заблокированы. Бегло осматриваю салон его идеально чистой машинки. Педант хренов. О, бардачок! Резко его открываю. Пистолет. Конечно, у него ничего не меняется, все на своих местах, все по полочкам. Хватаю его, навожу на него. Взвожу курок. Да, я умею стрелять. Ты сам меня научил. Я девочка способная. Все запоминаю.
— Останови немедленно машину! — требую я, продолжая в него целиться. Он выворачивает на обочину, машину слегка заносит на мокрой дороге. Резко бьет по тормозам. Пистолет в руке дергается. Перехватываю его крепче двумя руками. А что, это выход. Пристрелю его, и игра закончится. Только кому от этого станет легче? Боль не уйдет. Она убьет и меня.
Дан медленно поворачивает свою смазливую мордашку ко мне. Поддается вперед так, что ствол упирается ему в грудь. Смотрит в глаза. В них ни капли страха, сомнений. В них нет ничего. Он человек без эмоций, без чувств. Машина. Робот. Перехватывает ствол рукой, но не забирает.
— Ну, стреляй, — спокойно так говорит, как будто мы обсуждаем погоду. — Если сместить его вот сюда, — двигает ствол в моих руках чуть вверх и немного влево, — попадешь прямо в сердце. — В сердце. Скажет тоже. У него его нет. — Я умру быстро и мгновенно. А если сюда, — смещает чуть ниже, — то помучаюсь немного. Но скорой, скорее всего, не дождусь. Ну, Дюймовочка, что ты медлишь? Стреляй.
Вы когда-нибудь пытались убить человека? Ну, или хотя бы задумывались об этом? Нет? Вот и я не пыталась. Держу палец на курке и ужасно, панически, боюсь, что палец дрогнет из-за трясущихся рук. Я не хочу его убивать. Я просто хочу, чтобы он меня отпустил. Не хочу его видеть. Не хочу чувствовать его холодный запах, не хочу на него смотреть и слышать его голос. Потому что боюсь сорваться. Податься ему. В это момент я понимаю, что уже не принадлежу сама себе. Я полностью его. И если он сейчас начнет со мной разговаривать, прикасаться ко мне, я снова сдамся. Но я и так уже на дне этой утопии. Куда ниже?
Дан молчит, тяжело дышит, смотрит мне в глаза. Если час назад они горели ненавистью и презрением ко мне, то сейчас все изменилось. В его глазах напряжение и где-то на дне немного, самая малость, раскаяния. Но слишком поздно. Мне уже ничего от него не нужно. Меня нет. Нас НЕТ! И не было. Никогда! Мы вместе были только в моей голове. Дан медленно, осторожно тянется к моим губам, от чего пистолет еще сильнее вдавливается в его грудь. Он целует меня. Молча целует. Я не отвечаю, просто чувствую. Да, я хочу его почувствовать. Зачем? Хочу просто запомнить и сохранить его последний поцелуй в своей памяти. Нет, я его не убью. Я убью нас. Наши недолгие отношения. Мы не можем быть вместе. Я больше не могу рисовать в своей голове то, чего нет. По щекам катятся слезы. Медленно, беззвучно. Я даже не ощущаю, что я плачу. Слезы текут сами по себе. Я оплакиваю свою любовь. Дан собирает их губами, прислоняется к моему лбу. Закрывает глаза.
— Убей меня, — тихо, хрипло просит он. — Просто нажми на этот чертов курок.
— Ты хочешь умереть? — почти в губы спрашиваю я.
