Подняв нож с земли - фактически единственное, что позволил себе взять, - сунул его в задний карман, а затем, словно в мамином обереге были заключены все силы мира, крепко сжал камень в пальцах.
Мне нужно было найти себя.
Нужно было понять, сумею ли я справиться с Тьмой, что так прочно сидела внутри.
А для этого я должен был остаться один на один с дикой природой и самим собой.
Поправив старую отцовскую куртку, двинулся вперед.
Вертолет приземлился через несколько часов. Узнав знакомые места прерии, я ощутила, как сердце заколотилось сильнее обычного. Выбравшись из кабины, хотела было попросить Ричарда ждать меня здесь и никуда не улетать, но сказать по правде, он, видимо, и не собирался поступать иначе.
Мужчина полностью отключил махину, снял наушники, а затем удобно устроился в кресле, разворачивая какой-то по-видимому очень интересный журнал.
Поёжившись, отбросила плохие мысли прочь, а для пущей уверенности - завертела головой.
Ричард всё ещё не обращал на меня совершенно никакого внимания, - и это, если быть предельно откровенной, внушило определенные подозрения. Я не стала звать его, не стала ничего ему сообщать, просто развернулась и, сделав успокаивающий вдох, медленно направилась вперед.
Мысли о неправильности поступка, смешиваясь с невероятным страхом, практически разрывали голову на части, но, уже неплохо научившись контролировать свои эмоции и чувства, я быстро прогнала их восвояси.
За размышлениями о том, что я скажу Ему при встрече - а при этом, главное, ни за что не смотреть ему в глаза, - я и не заметила, как дошла до границы резервации. Уже собиралась развернуться обратно, поняв, что не смогу, как услышала знакомый голос.
– Шейенна?
Поняв, что бежать уже по крайней мере будет неприлично, подняла свои глаза.
Алита стояла у небольшого куста и собирала в корзину ягоды, но, заметив меня, поставила плетенку на землю. Когда она приблизилась, то сразу же обняла, заключая меня в свои теплые объятия. Я не сумела сдержать эмоций и сильнее прижалась к женщине, словно пыталась найти в её руках такие необходимые поддержку и утешение.
– Благословенного дня, - выдохнула, когда Алита нежно коснулась моей щеки, а затем со всей присущей ей бережностью поцеловала в лоб.
– Благословенного дня, дитя моё, - женщина улыбнулась, но очень скоро радость в её взгляде сменилась тревожной растерянностью, - твоё сердце неспокойно. Что заставляет его так учащенно биться?
– Нет, оно не… - хотела было оправдаться, но взволнованные темные глаза заставили передумать, - по правде сказать… я ищу вашего сына, - призналась, хотя так и не сумела найти в себе силы произнести Его имя вслух. - Он ведь здесь?
Алита молчала. Я чувствовала, что ей есть, что сказать, и что она очень хочет этим поделиться, но что-то будто бы мешало ей это сделать.
– Прошу Вас, - взяла слегка прохладные ладони Алиты в свои, - это очень важно для Его сестры. Элейн. Вы ведь знаете её, так? Она ничего не слышала о брате уже восемь месяцев и, если Вы знаете, где он, или что с ним…
В глазах Его матери промелькнуло… изумление? Она собиралось было ответить, но другой, не менее знакомый голос, помешал.
– Дочь моя, - широко распахнув свои объятия, Кваху направился ко мне.
Улыбнулась Вождю, но не успела ничего сказать, потому что сильные руки вдруг подхватили и, оторвав от земли, крепко обняли.
Мужчина рассмеялся, и по телу моментально разлилась волна приятного тепла.
И в его руках, как в руках отца, я забыла о своей.
– Как же я рад видеть тебя! - когда Кваху поставил меня, его улыбка стала ещё шире. - Соскучилась по нам, я прав? Ведь по таким весельчакам невозможно не скучать!
Алита весело закатила глаза и легко пнула мужа локтем вбок.
Я рассмеялась.
Таким, как сегодня, я видела его впервые:
– Не обращай внимания, дорогая, - выступила его жена, - у него сейчас период такой. С наступлением зимы наш Вождь из мудрого мужчины превращается в непоседливого ребенка.
– Вы замечательные, - улыбнулась, - и я действительно очень по вам скучала.
Вождь довольно улыбнулся, а затем прижал к себе жену и мимолетно, но со всей нежностью, поцеловал её в макушку.
