– Правда? – спросила я, прежде чем успела одернуть себя. Я приготовилась к его ответу.
Он долго смотрел на меня.
– Почему ты спрашиваешь?
Я сглотнула.
– Не знаю почему. Просто хочу знать.
Он усмехнулся и опустил взгляд.
– Ты можешь любить кого–то и при этом не хотеть быть рядом с этим человеком. Точно так же ты можешь хотеть быть с кем–то до того, как полюбишь.
Он посмотрел на меня снизу–вверх, и я заметила искру в его взгляде. Боковым зрением я заметила Сойера, стоящего рядом с нашим столиком и ждал вместе с Тессой, у которой был поднос в руке. Томас не отвел от меня взгляд, и я не могла отвернуться от него.
– Могу я, эм…прошу прощения, – сказал Сойер.
Я пару раз моргнула и подняла свой взгляд.
– Ох. Да, извини, – Я встала, чтобы пропустить его, затем вернулась на свое место, стараясь не сжаться в комок под неодобрительным взглядом Томаса.
Тесса поставила закуски на стол вместе с тремя маленькими тарелками. Она плеснула черное мерло в полу пустой стакан Томаса, а я успела накрыть рукой свой прежде чем она могла налить и мне. Сойер поднес свой бокал к губам, и за столом повисла неловкая тишина, пока остальной ресторан наполняли разговоры и периодический смех.
– Ты рассказал ей про Камиль? – спросил Сойер.
Волоски встали дыбом, во рту внезапно пересохло. Я выпила оставшуюся в стакане жидкость. Томас обнажил зубы и сощурился, выглядя полным сожаления.
– Ты рассказал Тессе про ту сыпь?
Сойер чуть не подавился вином. Тесса пыталась придумать, что сказать, но так и не смогла, и, поколебавшись немного, отправилась на кухню.
– Почему? Почему ты такой придурок? – сказал Сойер.
Томас усмехнулся, а я пыталась сдержать улыбку, но не смогла, хихикая в свой стакан.
Сойер тоже начал смеяться и покачал головой, прежде чем умять свой кусок питы с хумусом.
– Молодец, Мэддокс, молодец.
Томас взглянул на меня исподлобья.
– Как доберешься домой, Лиис?
– Ты подвезешь меня.
Он кивнул.
– Не хотел заранее предлагать, но я рад, что ты согласна.
– Спасибо, – сказала я тихо.
Я старалась не смотреть на полоску красиво загорелой кожи между поясом Томаса и краем его белой футболки. Он вешал картину, одну из первых вещей, которые я купила после тренинга. Это была гравюра на холсте в деревянной раме, и она была слишком тяжелой для стены.
– Она просто кошмарная, – сказал Томас, слезая с моего обеденного стула на ковер.
– Это Ямамото Такато. Он мой любимый современный японский художник.
– Кто они? – спросил Томас, показав на двух сестер на картине.
Они отдыхали на улице вечером. Одна сестра смотрела, тихо наслаждаясь тем, что происходило перед ними. Другая смотрела назад, на Томаса и меня, с угрюмым и скучающим видом.
– Зрители. Слушатели. Как и мы.
Он, казалось, не был впечатлен.
– Они странные.
Я скрестила руки на груди и улыбнулась, радуясь, что они, наконец, были на своем месте.
– Он великолепен. Ты должен увидеть остальные его работы. Они несравненны.
Его выражение лица говорило о том, что он не был в восторге от этой информации.
Я подняла подбородок.
– Они мне нравятся.
Томас сделал вдох, покачал головой и выдохнул.
– Как бы то ни было, я думаю… мне.. эмм.. пора.
– Спасибо, что привез меня. Спасибо за помощь. Спасибо за то, что повесил моих девочек.
– Девочек?
Я пожала плечами.
– У них нет имен.
– Потому что они ненастоящие.
– Для меня настоящие.
Томас взял стул и поставил обратно к столу, но схватив его за верх, он чуть склонился.
– Говоря о вещах, которые не являются настоящими… я пытался придумать способ поговорить с тобой о деталях поездки.
– О каких именно?
Он встал и подошел ко мне, склонившись лишь в нескольких дюймах от моего лица и слегка повернув голову.
Я отстранилась.
– Что ты делаешь?
Он отступил, довольный этим.
– Смотрю, что ты будешь делать. Я был прав, что решил обсудить это сегодня. Если я не покажу свое волнение, они не узнают, что что–то происходит. Ты не можешь так отстраняться от меня.
– Я не буду.
– Правда? Разве это не была спонтанная реакция?
–Да… но я позволяла тебе целовать меня до этого.
– Когда ты была пьяной, – сказал Томас с ухмылкой. Он прошел в центр комнаты и сел на диван, словно это была его собственность, – Это не считается.
Я последовала за ним, посмотрела на него и потом села справа от него, не оставляя пространства между нами. Я прижалась щекой к его груди и скользнула ладонью по его твердому животу, затем обхватила пальцами в его левый бок, так, чтобы моя рука оставалась на месте. Все мое тело расслабилось, и я положила правую ногу на левую, позволив моему бедру перекинуться через его колено, так, что каждая часть меня хотя бы немного лежала на нем.
Я прижалась к нему с улыбкой, потому что Томас Мэддокс – хитроумный, держащий все под контролем спецагент – все еще сидел как статуя, и его сердце колотилось в груди.
– Мне не нужна практика, – сказала я с усмешкой. Я закрыла глаза.
