Он прошел мимо меня с улыбкой, и затем к тому, что было похоже на уборную, мимо стен серых и с современным деревенским артом.
Томас улыбнулся, когда я вернулась на место. Включился кондиционер, и я сильнее закуталась в свой блейзер.
– Дать тебе пиджак? – спросил Томас, предлагая свой блейзер. Он идеально гармонировал с цветом стен. На Томасе также были джинсы и кожаные ботинки из Тимберленда.
Я мотнула головой.
– Мне не настолько холодно.
– Ты просто не хочешь. Чтобы на тебе был мой пиджак, когда Сойер вернется из уборной. Но он не заметит, потом что будет флиртовать с Тессой.
– Меня не волнует, что Сойер думает или чувствует.
– Тогда почему ты здесь с ним?
Его тон был совсем не обвинительным. На самом деле, он был так не похож на его обычный требовательный громкий голос, что его слова почти слились в общем гуле.
– Я не сижу напротив него. В данный момент, я здесь с тобой.
Уголок его рта приподнялся.
Ему похоже это нравилось, и я ругнулась про себя за те чувства, которые это во мне вызвало.
– Мне тут нравится, – сказала я, осматриваясь, – Немного напоминает тебя.
– Когда я любил это место, – сказал Томас.
– Но больше нет. Из–за нее?
– Мое последнее воспоминание об этом месте также последнее воспоминание о ней. Не считая аэропорта.
– Итак, она тебя оставила.
– Да. Я думал, мы о твоем бывшем говорить будем, а не о моей.
– Она тебя оставила ради брата? – спросила я, игнорируя его слова.
Его адамово яблоко качнулось, когда он сглотнул, и он взглянул в сторону уборных, ища Сойера. Как и ожидалось, Сойер был у конца стойки около автомата с напитками и смешил Тессу.
– Ага, – сказал Томас. Он фыркнул, будто что–то вытолкнуло из него воздух, – Но она не была моей с самого начала. Камилль всегда принадлежала Тренту.
Я мотнула головой и нахмурилась.
– Зачем ты так с собой?
– Сложно объяснить. Трент любил ее с тех пор как мы были детьми. Я это знал.
Его признание удивило меня. Из того, что я знала о его детстве и чувствах к братьям, было трудно представить Томаса, совершающего нечто столь бессердечное.
– Но ты все равно стал за ней ухаживать. Не понимаю, почему.
Его плечи лишь слегка приподнялись.
– Я тоже люблю ее.
– Я не хотел, – сказал Томас, – Я приезжал домой ненадолго, по большей части чтобы увидеться с ней. Она работает в местном баре. Однажды ночью я пошел прямо в Рэд и сел напротив нее, и до меня вдруг дошло. Она больше не была маленькой девочкой с косичками. Она была взрослой и улыбалась мне. Трент говорил о Камиль почти все время, но в каком–то смысле – по карйней мере для меня – я никогда не думал, что он решится на что–то. Очень долго я думал, что он никогда не остепенится. Затем он начал встречать с девушкой… Маккензи. Тогда я решил, что он пережил свою влюбленность в Камиллу. Но в скором времени произошла авария, и Маккензи погибла.
Я резко вдохнула.
Томас ответил на мою реакцию кивком и продолжил:
– Трент не был прежним с тех пор. Он много пил, спал с кем попало, бросил школу. Как–то на выходных я вернулся домой, проверить, как они с отцом, и затем пошел в бар. Она была там, – Он вздрогнул, – Я старался ничего не делать.
– Но сделал.
– Я посчитал, что он ее не заслуживает. Это вторая самая эгоистичная вещь, которую я когда–либо сделал, и обе были по отношению к моим братьям.
– Но Трент и Камилль все же вместе?
– Я много работал. Она была там. Он был там. Этому было суждено случиться, как только Трент решил добиваться ее. Я не мог сопротивляться. Он первым любил ее.
От его грустного взгляда у меня заболело в груди.
– Она знает, что ты ее любишь?
– Да.
Я вздернула бровь.
– Ты сказал ей, на кого работаешь, но не сказал своей семье?
Томас задумался над моими словами и сменил позу.
– Она им не скажет. Она пообещала.
– Значит, она им всем врет?
– Недоговаривает.
– И Тренту тоже?
– Он знает, что мы встречались. Он думает, мы держим это от него в секрете из–за его чувств к Камиль. Он все еще не знает о Бюро.
– Ты доверяешь ей?
– Да, – ответил он без раздумий, – Я попросил ее умолчать о том, что мы встречались. На протяжении месяцев никто кроме ее соседки и пары коллег по работе не знал о нас.
– Это правда, не так ли? Ты не хотел, чтобы твой брат знал, что ты украл ее, – сказала я надменно.
Его лицо скривилось в отвращении к моей бестактности.
– Отчасти да. Я также не хотел, чтобы отец вытягивал из нее информацию. Ей пришлось бы лгать. Все было бы гораздо сложнее.
– Ей все равно пришлось лгать.
– Знаю. Это было глупо. Мне казалось, чувства временные, но они переросли в нечто большее. Я всех поставил в неловкое положение. И был эгоистичным мудаком. Ну я любил…люблю ее. Поверь, я расплачиваюсь за все это.
– Она будет на свадьбе, не так ли?
– Ага, – сказал он, комкая салфетку.
– С Трентом.
– Они еще вместе. Живут под одной крышей.
– Ох, – сказала я удивленно, – И это не имеет никакого отношения к тому, что хочешь, чтобы я пошла с тобой?
– Полански хочет, чтобы ты пошла.
– А ты не хочешь?
– Не затем. Чтобы заставить Камилль ревновать, если ты к этому ведешь. Они любят друг друга. Она в прошлом.
