– Агент Мэддокс, – сказала я, пытаясь говорить ровным тоном. – Простите, я только увидела письмо… письма. Я принесла документы по делу. Мне еще нужно сделать несколько…
– Присаживайтесь, Линди.
Я моргнула и сделала то, что он велел. Три загадочные фотографии по-прежнему были у него на столе, но центральная лежала изображением вниз.
– Я не могу их больше сдерживать, – сказал Томас. – Офис главного инспектора настаивает на аресте.
– Трэвиса?
Он повернулся. Под его глазами пролегли фиолетовые круги. Выглядел он так, будто сбросил несколько килограммов.
– Нет-нет… Гроува. Трэвис скоро начнет обучение. Если Гроув услышит от Бенни или Тару про Трэвиса… что ж, мы в любом случае окажемся в безвыходном положении. Констанция направит все ваши материалы в офис прокурора США. Они инсценируют вооруженное ограбление на заправке, где он часто бывает. В него будут стрелять. Свидетели заверят, что его убили. Тогда Тару и Бенни решат, что им чертовски не повезло, и не станут собирать вещи и избавляться от улик, потому что Гроув мертв и им ничто не угрожает.
– Кажется, успех обеспечен, сэр.
Томас вздрогнул, услышав мой холодный ответ, а потом вновь сел за стол. Полных десять секунд мы молчали, после чего Томас слегка махнул в сторону двери:
– Спасибо, агент Линди. На этом все.
Я кивнула и поднялась. Прошла к двери, но уйти не смогла. Вопреки здравому смыслу, я повернулась, сжимая свободную руку в кулак и крепко держа папку, чтобы не уронить.
Томас изучал верхний листок из стопки документов. В одной руке он держал маркер, а в другой – колпачок.
– Вы хорошо заботитесь о себе, сэр?
Томас побледнел:
– Я… что, простите?
– Заботитесь о себе. Вид у вас усталый.
– Я в порядке, Линди. На этом все.
Я стиснула зубы и шагнула вперед:
– Если вам нужно поговорить…
Он уронил обе руки на стол:
– Мне не нужно поговорить, и даже если так, к вам бы я обратился в последнюю очередь.
Я коротко кивнула:
– Простите, сэр.
– Прекрати… меня так называть! – сказал он, понижая голос.
Я выставила руки перед собой:
– Мне кажется, не вполне уместно называть тебя Томасом.
– «Агент Мэддокс» или просто «Мэддокс» сойдет. – Он опустил взгляд на бумаги. – А теперь… пожалуйста, покинь кабинет.
– Зачем ты позвал меня сюда, если не хочешь видеть? Мог бы передать все через Констанцию.
– Потому что, Лииз, хотя бы изредка мне нужно видеть твое лицо. Слышать твой голос. Некоторые дни бывают особенно сложными.
Я сглотнула и подошла к его столу. Томас насторожился, не зная, что я намерена сделать.
– Не надо, – сказала я. – Не заставляй меня испытывать угрызения совести. Я ведь пыталась… это как раз то, чего я не хотела.
– Я знаю. Беру всю ответственность на себя.
– Это не моя вина.
– Я так и сказал.
– Ты сам на это напросился. Хотел, чтобы твои чувства ко мне вытеснили чувства к Камилле. Тебе нужен был крайний, потому что ты не мог винить ее. Приходится мириться с ситуацией, потому что она станет частью твоей семьи, а я лишь та, с кем ты работаешь… и кто не будет стоять на месте, как ты знаешь.
Томас выглядел слишком опустошенным, чтобы спорить.
– Боже, Лииз, ты действительно думаешь, что я все спланировал? Сколько раз нужно тебе повторять? Из-за того, что я испытывал к тебе и по-прежнему испытываю, мои чувства к Камилле кажутся ничтожными.
Я прикрыла лицо ладонью:
– Кажется, я говорю так, будто у меня заело пластинку.
– Так и есть, – ровным голосом ответил он.
– Думаешь, мне легко?
– Очень на это похоже.
– Что ж, это не так. Я думала… конечно, сейчас уже не важно, но тот уик-энд… я надеялась, что могу измениться. Мне казалось, если двое раненых людей будут вкладываться в отношения и испытывать друг к другу достаточно сильные чувства, то все получится.
– Лииз, мы не раненые. Мы как одинаковые шрамы.
Я заморгала:
– И если бы мы ступили на незнакомую территорию, что для меня очень серьезный шаг, мы бы приспособились к новому, понимаешь? Но я не могу так просто отказаться от своих планов на будущее, основываясь лишь на этой надежде и на том, что однажды ты перестанешь грустить из-за расставания с ней. – Мои глаза наполнились жгучими слезами. – Если бы я решила отдать свое будущее в твои руки, то хотела бы, чтобы ты не жил прошлым.
Я подняла со стола фоторамку и сунула Томасу в лицо, заставляя его посмотреть на снимок.
Томас перевел взгляд с меня на фотографию под стеклом, и уголок его губ пополз вверх.
Я возмущенно развернула рамку и разинула рот от изумления. На снимке были мы с Томасом – черно-белое фото, которое сделала Фэйлин на острове Сент-Томас. Он прижимал меня к себе и целовал в щеку, а я улыбалась так, будто могла коснуться вечности.
Я подняла другую рамку и посмотрела на нее. Там были изображены все пятеро братьев Мэддокс. На третьей фотографии я увидела родителей Томаса.
– Да, сначала я полюбил ее, – сказал Томас. – Но, Лииз… ты последняя и единственная, кого я буду любить.
Я стояла как вкопанная, лишившись дара речи, а потом попятилась к двери.
– Отдай мои фотографии, – попросил Томас.
