– Вот почему ты расстроен? Ты не спал всю ночь и переживал, что произойдет, когда я проснусь?
Он заерзал, будто слова давались ему с трудом.
– Я не хотел, чтобы все так произошло. Я вчера немного перебрал и преследовал тебя на вечеринке, как чертов маньяк, а потом унес оттуда против твоей воли… а потом мы… – Он с отвращением покачал головой, вспоминая прошлую ночь.
– Пережили лучший секс в моей жизни? – улыбнулась я, пожимая его руку.
Трэвис коротко усмехнулся, и напряжение спало с его лица.
– Значит, у нас все в порядке?
Я поцеловала Трэвиса, с нежностью обнимая его лицо.
– Да, глупыш. Ведь я обещала, так? Я сказала тебе все, что ты хотел услышать, мы снова вместе, а ты по-прежнему несчастлив?
Улыбка на его лице перекосилась.
– Трэвис, прекрати. Я люблю тебя, – сказала я, разглаживая морщинки вокруг его глаз. – Эта нелепая холодная война могла закончиться еще на День благодарения, но…
– Минутку… что? – перебил он, отстраняясь.
– На День благодарения я чуть не сдалась, но ты сказал, что готов отступить ради моего счастья. Из-за гордости я промолчала, что хочу снова быть с тобой.
– Ты что, черт побери, шутишь? Я хотел облегчить тебе жизнь! Ты хоть знаешь, как я был несчастен?
– Выглядел ты после разрыва отлично, – нахмурилась я.
– Это же ради тебя! Я боялся потерять тебя, не стань я притворяться, что мы друзья. Мы все это время могли быть вместе? Голубка, какого черта?
– Я… – Мне нечего было ответить, он оказался прав. Я заставила нас обоих страдать, и мне не было оправданий. – Мне жаль.
– Тебе жаль? Я чуть не упился до смерти, еле вставал по утрам, в Новый год разбил свой телефон вдребезги, только чтобы тебе не позвонить… а тебе жаль?
Закусив губу, я пристыженно кивнула. Я даже понятия не имела, через что он прошел. При его словах внутри все перевернулось от щемящей боли.
– Мне так… так жаль. Извини.
– Ты прощена, – с улыбкой сказал Трэвис. – Больше так не делай.
– Не буду. Обещаю.
На его щеках появились ямочки.
– Я так сильно люблю тебя, – покачал он головой.
Пролетело несколько недель, и я даже опомниться не успела, как наступили весенние каникулы. Вполне ожидаемый поток сплетен и любопытных взглядов давно миновал, и жизнь вернулась в привычное русло. Уже давно в подвалах Истерна не проводилось боев. Адам залег на дно после того, как во время арестов возникла уйма вопросов – что именно происходило в ту ночь. Трэвис с нетерпением ждал звонка, чтобы отправиться на последний бой, способный оплатить все счета за лето и начало осени.
Снег все еще толстым слоем покрывал землю, и в пятницу перед обеденным перерывом на хрустальной лужайке разразилась последняя битва снежками. Мы с Трэвисом петляя добрались до столовой, уклоняясь от летящих комков снега. Я крепко держала его за руку, пытаясь увернуться от снежков и не упасть на землю.
– Голубка, в тебя не попадут. Они знают, что не стоит со мной связываться, – сказал Трэвис, прижимаясь холодным раскрасневшимся носом к моей щеке.
– Трэв, они могут ужасно бояться твоего гнева, но это не означает, что в меня не попадут.
Он прижал меня к себе, потирая рукав моей куртки и ведя через хаос. Мы резко затормозили, когда мимо пронеслась группа визжащих девчонок, ставших целью бейсбольной команды. Как только они исчезли с нашего пути, Трэвис довел меня до дверей в целости и невредимости.
– Вот видишь? Я же говорил, ты сможешь, – с улыбкой произнес он.
Вся его веселость улетучилась, когда между нашими лицами пролетел снежок и врезался в дверь. Трэвис сердито глянул на лужайку, но, увидев толпу ребят, беспорядочно кидающихся друг в друга, быстро отбросил свой план мести.
Открыв дверь, Трэвис взглянул на тающий снег, что бежал по крашеному металлу на землю.
– Идем внутрь.
– Отличная мысль, – кивнула я.
Трэвис повел меня за руку к буфетной стойке, набирая на один поднос различные горячие блюда. Кассирша уже несколько недель назад перестала изумляться, привыкнув к нашей традиции.
– Эбби, – кивнул мне Брэзил и подмигнул Трэвису. – Какие у вас планы на следующую неделю?
– Останемся здесь. Приезжают мои братья, – сказал Трэвис, сортируя наш обед и расставляя на столе пенопластовые тарелочки.
– Я убью Дэвида Лапински! – заявила Америка, приближаясь к нам и стряхивая с волос снег.
– Прямое попадание! – засмеялся Шепли. Америка сердито глянула на него, и смех превратился в нервные усмешки. – В смысле… какой козел.
Мы засмеялись над полным раскаяния лицом Шепли. Америка зашагала к буфету, а он посеменил за ней.
– Он такой подкаблучник, – поморщился Брэзил.
– Америка слегка взвинчена, – объяснил Трэвис. – На следующей неделе она встречается с его родителями.
Брэзил кивнул, и его брови изогнулись.
– Так значит, они…
– Ага, – кивнула я. – Они вместе навсегда.
– Ничего себе, – сказал Брэзил. Пока он ел, растерянность не сходила с его лица. Мы все были еще слишком молоды, и Брэзил никак не мог просечь столь серьезных намерений Шепли.
– Брэзил, когда на тебя это нагрянет… ты все поймешь, – сказал Трэвис, улыбаясь мне.
