– Да, сэр, – отозвался официант, забирая у нас меню.
– Это место невероятно роскошное, – шепнула я, подавшись вперед.
Зеленые глаза Паркера засияли.
– Спасибо, я передам отцу, что ты так думаешь.
К нашему столику приблизилась женщина. Ее светлые волосы были забраны в тугой французский пучок, в уложенной волной челке виднелась седина. Я старалась не пялиться на сверкающие драгоценности, окольцовывавшие шею женщины и заметно оттягивавшие мочки ушей. Такие украшения созданы, чтобы их заметили. Недружелюбные голубые глаза устремились на меня, но женщина быстро отвела взгляд и посмотрела на моего кавалера.
– И кто же твоя подруга, Паркер?
– Мама, это Эбби Эбернати. Эбби, это моя мать, Вивьен Хейс.
Я протянула руку, и женщина чопорно пожала мою ладонь. Суровое лицо озарилось хорошо отрепетированным интересом. Женщина взглянула на Паркера.
– Эбернати?
Я нервно сглотнула, переживая, что она может узнать мое имя.
– Она из Уичито, мама, – нетерпеливо проговорил Паркер. – Ты не знаешь ее семью. Она учится в Истерне.
– Да? – Вивьен снова окинула меня взглядом. – В следующем году Паркер отправляется в Гарвард.
– Да, он говорил. Это замечательно. Вы, должно быть, очень им гордитесь.
Морщинки вокруг ее глаз слегка разгладились, а в уголках губ появилась самодовольная улыбка.
– Это так. Спасибо.
Меня поразило, насколько вежливо прозвучали ее слова, и тем не менее в них сквозило оскорбление. Этот талант она явно приобрела не за одну ночь. Наверняка миссис Хейс потратила многие годы, подавляя других своим превосходством.
– Был рад увидеться, мама. Хорошего тебе вечера.
Она поцеловала Паркера в щеку, стерла следы губной помады и вернулась к своему столику.
– Извини. Я не знал, что сегодня она будет здесь.
– Все в порядке. Она показалась мне… милой.
– Ага, для пираньи, – рассмеялся Паркер.
Я выдавила из себя смешок, а Паркер виновато улыбнулся.
– Она станет более дружелюбной. Ей нужно какое-то время.
– Надеюсь, это произойдет до того, как ты отправишься в Гарвард.
Казалось, мы болтали целую вечность: о еде, Истерне, математике и даже об Арене. Паркер был веселым, обаятельным и говорил все, что нужно. Время от времени к нему подходили поздороваться, и он каждый раз представлял меня с гордой улыбкой на лице. В стенах этого ресторана он слыл знаменитостью, а когда мы уходили, я ощутила на себе оценивающие взгляды.
– И что теперь? – спросила я.
– Боюсь, первой парой в понедельник у меня промежуточный тест по сравнительной анатомии позвоночных. Так что мне нужно подготовиться, – сказал он, накрывая мою ладонь.
– Это важнее, – проговорила я, пытаясь не выдать своего разочарования.
Он довез меня до дома и за руку отвел по ступенькам.
– Спасибо, Паркер, – сказала я, понимая, что нелепо улыбаюсь. – Я великолепно провела время.
– Не рано спросить о втором свидании?
– Совсем нет, – просияла я.
– Позвоню тебе завтра?
– Здорово.
Последовала неловкая пауза. Именно этих моментов свидания я всегда боюсь до ужаса. Целовать или не целовать – ненавижу этот вопрос.
Не успела я подумать, поцелуют меня или нет, как Паркер обхватил мое лицо и притянул к себе, прижимаясь губами. Такими мягкими, теплыми и чудесными. Он отслонился, а потом снова поцеловал меня.
– До завтра, Эбс.
Я помахала ему, следя, как он спускается по лестнице к своей машине.
– Пока.
И опять, как только я взялась за ручку, снова повалилась внутрь. Трэвис подхватил меня, сохраняя мое равновесие.
– Может, прекратишь это? – сказала я, закрывая за собой дверь.
–
– Голубка? – сказала я с не меньшим отвращением. – Надоедливая птица, которая гадит на тротуары?
– Тебе нравится это имя – голубка, – стал защищаться Трэвис. – Это прекрасный голубь, привлекательная девушка, профессиональный игрок в покере[11]. Выбирай сама. Но ты моя голубка.
Я схватила его за локоть, сняла туфли и пошла в спальню. Там переоделась в пижаму, изо всех сил стараясь оставаться злой на него. Трэвис сел на кровати и скрестил руки.
– Ты хорошо провела время?
– Просто восхитительно, – вздохнула я. – Идеально. Он такой… – Я не смогла придумать подходящего слова и потрясла головой.
– Он целовал тебя?
Я поджала губы и кивнула.
– У него очень мягкие губы.
Трэвис поморщился.
– Мне неважно, какие у него губы.
– Поверь мне, это важно. Я всегда так нервничаю из-за первых поцелуев. Но этот оказался не так уж и плох.
– Ты нервничаешь из-за поцелуев? – с весельем в голосе спросил Трэвис.
– Лишь из-за первых. Просто ненавижу их.
– Я бы тоже возненавидел, если мне пришлось бы поцеловать Паркера Хейса.
Хихикнув, я побежала в ванную смывать макияж. Трэвис проследовал за мной, повиснув на двери.
– Так ты опять пойдешь на свидание?
– Ага. Он позвонит завтра.
Я вытерла лицо и помчалась по коридору, прыгая в постель.
Трэвис разделся до трусов и сел на кровати спиной ко мне. Слегка сгорбился, выглядя измотанным. На спине перекатились мускулы. Он мельком взглянул на меня через плечо.
– Если ты так хорошо провела время, то почему рано вернулась домой?
– У Паркера в понедельник важный тест.
– Да кого это заботит? – поморщился Трэвис.
