Паркер сосредоточился на губах. Обнял мое лицо и поцеловал слегка настойчивее, чем обычно. В салоне было тесновато, но мы постарались использовать имеющееся пространство с толком. Паркер прильнул ко мне, а я согнула ногу в колене, прижимаясь спиной к окну.
Скользнув языком меж губ, Паркер обхватил мою щиколотку и провел вверх по ноге, останавливаясь на бедре. В считаные секунды остывшие окна запотели от нашего энергичного дыхания. Паркер провел губами по ключице и резко вздернул голову, когда стекло завибрировало от громких ударов.
Он сел на свое место, я выпрямилась и поправила платье. Когда дверь резко открылась, я вздрогнула. Рядом с машиной стояли Трэвис и Америка. На лице подруги застыло виноватое выражение, а Трэвиса от слепой ярости отделял лишь шаг.
– Какого черта, Трэвис? – закричал Паркер.
Вдруг вся ситуация приняла опасный оборот. Я еще ни разу не слышала, чтобы Паркер повышал голос. Трэвис так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки – но я преграждала путь. Подруга положила руку на его предплечье, и ее ладонь показалась крошечной по сравнению с мускулами Трэвиса. Америка в молчаливом предостережении покачала Паркеру головой.
– Идем, Эбби. Мне надо с тобой поговорить, – сказала Америка.
– О чем?
– Просто пойдем! – резко повторила она.
Я взглянула на Паркера – на его лице застыло раздражение.
– Извини, мне нужно пойти.
– Все в порядке. Иди.
Трэвис помог мне выбраться из «Порше», а потом ногой захлопнул дверцу. Я развернулась и встала между ним и машиной.
– Да что с тобой такое? – стукнула я его по плечу. – Прекрати!
Америка заметно нервничала, и неудивительно: от Трэвиса разило виски. Либо она сама настояла сопроводить его, либо это он попросил. В любом случае подруга играла роль сдерживающего фактора.
Блестящий «Порше» Паркера с визгом уехал со стоянки. Трэвис закурил.
– Можешь идти, Мерик.
Она потянула за мою юбку.
– Идем, Эбби.
– Нет уж, останься,
Я кивнула, и Америка нехотя удалилась. Я скрестила руки на груди, приготовившись защищаться и потом атаковать после неизбежной лекции. Трэвис несколько раз затянулся, очевидно, не собираясь объяснять свое поведение.
– Зачем ты это сделал? – не выдержала я.
– Зачем?! Да потому что он лапал тебя перед моим домом! – закричал он. Его взгляд был рассредоточен, и я поняла, что Трэвис не способен на разумный разговор.
– Может, я и живу с тобой, но что я делаю и с кем я это делаю, касается лишь меня, – как можно спокойнее выговорила я.
Трэвис бросил окурок на землю.
– Голубка, ты заслуживаешь гораздо большего. Не дай ему трахнуть тебя в машине, как безмозглую выпускницу.
– Я не собиралась заниматься с ним сексом!
Трэвис махнул рукой на пустое место, где недавно стояла машина Паркера.
– А чем ты тогда занималась?
– Трэвис, ты что, никогда ни с кем не встречался? Никогда не ласкал кого-то, не заходя слишком далеко?
Он нахмурился и покачал головой, будто я несла вздор.
– А какой смысл?
– Это имеет смысл для многих людей… особенно для тех, кто встречается.
– У вас все стекла запотели, машина прыгала… как я должен был догадаться? – сказал он, махнув в сторону парковки.
– Может, просто не надо за мной шпионить?
Трэвис потер лицо и покачал головой.
– Голубка, я не могу этого вынести. Мне кажется, я схожу с ума.
Я развела руками.
– Чего не можешь вынести?
– Если ты с ним переспишь, я не хочу об этом знать. Я надолго попаду за решетку, если выясню… просто не рассказывай мне.
– Трэвис, – закипела я. – Не верю, что ты сказал такое! Ведь это большой шаг для меня!
– Все девчонки так говорят!
– Я не про тех шлюх, с которыми ты имеешь дело! А про себя! – сказала я, прижимая руки к груди. – Ведь я еще не… да ну тебя!
Я пошла прочь, но он схватил меня за руку.
– Чего ты еще не делала? – слегка шатаясь, спросил он.
Я не ответила – я не обязана отвечать. На его лице появилась искра понимания.
– Ты девственница? – усмехнулся он.
– И что? – моментально покраснев, ответила я.
Взгляд Трэвиса сфокусировался на мне и снова затуманился. Он пытался все обдумать.
– Поэтому Америка не сомневалась, что вы не зайдете так далеко.
– Все четыре года старших классов у меня был один и тот же бойфренд. Подающий надежды баптистский миссионер! До этого как-то дело не дошло!
Ярость Трэвиса улетучилась, а в глазах читалось облегчение.
– Миссионер? И что случилось после всего этого воздержания?
– Он мечтал, чтобы мы поженились и остались в… Канзасе. А я нет. – Я отчаянно хотела сменить тему. Меня и так унижало веселье в глазах Трэвиса. Я не желала, чтобы он глубже копался в моем прошлом.
Трэвис подошел на шаг и обхватил мое лицо руками.
– Девственница, – сказал он, мотая головой. – Ни за что не догадался бы после того, как ты танцевала в «Реде».
– Очень смешно, – ответила я, делая шаг вверх по ступенькам. Трэвис хотел последовать за мной, но споткнулся и с истерическим хохотом упал на спину.
– Ты что вытворяешь? Вставай! – сказала я, помогая ему подняться на ноги.
