Одной рукой Трэвис сжал мое бедро и облокотился на вторую, нависнув надо мной. Наша кожа покрылась потом. Я выгнула спину, когда Трэвис провел губами по моему подбородку, а потом покрыл легкими поцелуями шею.
– Трэвис, – вздохнула я.
Как только я произнесла его имя, он прижался ко мне щекой и ускорился. Дыхание его стало громче, и, наконец, он со стоном проник в меня последний раз.
Через пару секунд Трэвис расслабился, а дыхание его успокоилось.
– Недурной первый поцелуй, – сказала я уставшим, удовлетворенным голосом.
Трэвис внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.
– Твой последний первый поцелуй.
Я была слишком взбудоражена, чтобы отвечать.
Трэвис распростерся на животе, обняв меня рукой и прижавшись лбом к щеке. Я водила ладонью по его обнаженной спине, пока не услышала ровное дыхание.
Несколько часов я пролежала без сна, прислушиваясь к глубокому дыханию Трэвиса. Ветер за окном раскачивал деревья. Америка и Шепли тихонько зашли в квартиру и на цыпочках миновали коридор, перешептываясь.
Мои вещи мы упаковали заранее. Я с содроганием подумала, как неловко мне будет утром. Теперь Трэвис переспал со мной, и его любопытство, наверное, удовлетворено. Однако он говорил про вечность. Я зажмурилась, представив выражение его лица, когда он узнает, что все произошедшее было не началом, а концом. Но я не могу встать на прежний путь. Трэвис возненавидит меня, если я все расскажу.
Я выбралась из-под его руки и оделась, взяв с собой туфли и пройдя до спальни Шепли. Америка сидела на кровати, а Шепли снимал футболку перед шкафом.
– Эбби, все в порядке? – спросил Шепли.
– Мерик? – позвала я подругу, сигналя ей, чтобы она вышла.
Америка кивнула и обеспокоенно посмотрела на меня.
– Что случилось?
– Отвези меня в Морган. Я не могу ждать до утра.
Америка с понимающей улыбкой посмотрела на меня.
– Ты никогда не любила прощаться.
Шепли и Америка помогли мне вынести сумки. Всю дорогу до Морган Холла я пялилась в окно. Когда мы занесли последнюю сумку, Америка обняла меня.
– В квартире теперь станет иначе.
– Спасибо, что привезла меня домой. Рассвет всего через пару часов. Так что лучше тебе ехать, – сказала я, обнимая ее на прощание.
Покидая мою комнату, Америка не обернулась. Я нервно закусила губу, понимая, как подруга будет злиться, когда все узнает.
Когда я стащила с себя футболку, та затрещала на прохладном воздухе. Близилась зима. Чувствовала я себя слегка потерянной. Свернувшись в клубок под толстым одеялом, я втянула носом воздух. Моя кожа все еще хранила его аромат.
Кровать стала холодной и чужой, совсем непохожей на теплую постель Трэвиса. Я провела тридцать дней в тесной комнате с самым известным распутником Истерна, и после всех пререканий и ночных гостей я хотела оказаться лишь там.
В восемь часов стал звонить телефон. Так продолжалось целый час с интервалом в пять минут.
– Эбби! – простонала Кара. – Ответь на свой проклятый телефон!
Я дотянулась и выключила его. Когда в дверь забарабанили, я поняла, что у меня не получится, как я планировала, уединиться в комнате на целый день.
Кара дернула за ручку.
– Что еще?
Мимо нее пронеслась Америка и встала рядом с моей кроватью.
– Что, черт побери, происходит? – закричала подруга. Она стояла передо мной с красными опухшими глазами в одной пижаме.
– Что такое, Мерик? – села я на кровати.
– Трэвис на грани срыва! С нами не разговаривает, разнес всю квартиру в пух и прах, швырнул колонки через всю комнату… Шеп не может добиться от него чего-нибудь внятного!
Я потерла глаза ребром ладони и моргнула.
– Не знаю.
– Чушь собачья! Ты мне расскажешь, что, черт побери, случилось, и сделаешь это сейчас же!
Кара схватила свою косметичку и удалилась, захлопнув за собой дверь.
Я нахмурилась, опасаясь, что она может рассказать все администрации общежития или, еще хуже, декану.
– Господи, Америка, успокойся, – прошептала я.
– Что ты натворила? – сквозь зубы проговорила она.
Я предполагала, что он расстроится, но не обезумеет от ярости.
– Я… не знаю, – сглотнула я.
– Он накинулся на Шепа, когда узнал, что мы помогли тебе уехать. Эбби! Пожалуйста, расскажи мне! – умоляюще проговорила она. – Я напугана!
Страх в ее глазах заставил меня рассказать половину правды.
– Я просто не смогла попрощаться. Ведь ты знаешь, как мне сложно делать это.
– Эбби, дело в другом. У него крыша поехала! Я слышала, как он звал тебя по имени, а потом стал искать по всей квартире. Ворвался в комнату Шепа и потребовал сказать, где ты. Потом пытался дозвониться до тебя. Снова и снова, – вздохнула она. – А его лицо, Эбби… черт побери. Я никогда не видела его таким. Он сорвал простыни с кровати и выбросил их, раскидал подушки, разбил кулаком зеркало, пнул дверь так… что та слетела с петель! Это самое страшное, что я когда-либо видела!
Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, но они все равно потекли по щекам.
Америка протянула мне свой телефон.
– Позвони ему. По крайней мере, скажи, что с тобой все в порядке.
– Хорошо, я позвоню.
Она снова протянула мне мобильник.
– Звони сейчас же.
