– Лишь отчасти, – стыдливо признался Трэвис.
Кровь отхлынула от моего лица. Впервые с нашей встречи Трэвис обвел меня вокруг пальца. Я пошла в Хеллертон, веря, что он нуждается во мне, что вопреки всему мы вернулись к прежним отношениям. А я стала лишь средством, чтобы пометить территорию, не более, и сама позволила Трэвису поступить так.
– Убирайся, – со слезами на глазах сказала я.
– Голубка… – Трэвис шагнул ко мне.
– УБИРАЙСЯ! – крикнула я, хватая с тумбочки стакан и бросая в Трэвиса. Он пригнулся, и стакан разлетелся о стену на миллион крошечных сверкающих осколков.
– Я ненавижу тебя!
Грудь Трэвиса всколыхнулась, будто кто ударил его. Со страдальческим выражением лица он ушел, оставив меня одну.
Я сбросила с себя одежду и натянула футболку. Звуки, раздавшиеся из моего горла, удивили меня. Давно уже я не ревела навзрыд. Через секунду в комнату влетела Америка.
Она забралась на кровать и обняла меня. Америка не задавала вопросов и не пыталась утешить меня, просто прижала к себе, позволяя моим слезам насквозь пропитать подушку.
Не успело солнце подняться над горизонтом, как мы с Америкой по-тихому покинули квартиру. По пути в Морган мы не разговаривали. Я была благодарна подруге за эту тишину. Я не хотела говорить, не хотела думать, только выкинуть из памяти последние двенадцать часов.
Все мое тело отяжелело и ныло, будто я побывала в автокатастрофе. Зайдя в комнату, я увидела, что постель Кары заправлена.
– Я немного побуду здесь? Мне нужно позаимствовать у тебя щипцы для выпрямления волос, – сказала Америка.
– Мерик, со мной все в порядке. Иди на занятия.
– Нет, не в порядке. Я не хочу оставлять тебя одну.
– Сейчас как раз это мне и необходимо.
Америка открыла рот, чтобы возразить, но потом вздохнула. Я бы не изменила своего решения.
– После занятий я зайду повидать тебя. Отдыхай.
Я кивнула и заперла за ней дверь. Кровать скрипнула, когда я с раздраженным вздохом рухнула на нее. Все это время я думала, что важна Трэвису, что он нуждается во мне. Но сейчас я чувствовала себя новой блестящей игрушкой, как назвал меня Паркер. Трэвис хотел доказать Паркеру, что я по-прежнему его. Его.
– Я ничья, – сказала я пустой комнате.
Когда эти слова проникли в мой мозг, меня захлестнуло разочарование прошлой ночи. Я никому не принадлежала.
Так одиноко мне еще никогда не было.
Финч поставил передо мной бутылку из темного стекла. Никто из нас не был в настроении веселиться. Меня утешало лишь то, что, по словам Америки, Трэвис всеми правдами и неправдами будет избегать вечеринки. С потолка свисали пустые пивные банки, обернутые розовой и красной упаковочной бумагой. Мимо мелькали красные платья любого фасона. Столы были усыпаны крошечными сердечками из фольги. Финч закатил глаза из-за нелепости декораций.
– День святого Валентина в доме братства. Что может быть романтичнее, – сказал он, глядя на проходящие мимо парочки.
С нашего приезда Шепли и Америка танцевали внизу, а мы с Финчем протестовали, сидя на кухне. Я быстро опустошила бутылку, пытаясь стереть воспоминания о прошлой вечеринке для пар, где я была с Трэвисом.
Зная мое подавленное состояние, Финч открыл новую бутылку и передал мне.
– Принесу еще, – сказал он, возвращаясь к холодильнику.
– Гостям – кега, а бутылки для Сиг Тау, – ехидно усмехнулась появившаяся рядом девушка.
Я посмотрела на красный стаканчик в ее руке.
– Твой бойфренд сказал тебе это, потому что рассчитывал на дешевое свидание, – проговорила я.
Девушка прищурилась и, оттолкнувшись от стойки, удалилась.
– Кто это? – спросил Финч, ставя передо мной четыре бутылки.
– Какая-то стерва из сестринства, – сказала я, наблюдая, как она уходит.
Когда к нам присоединились Шепли и Америка, рядом со мной стояло уже шесть пустых бутылок. Во рту все онемело, и мне стало легче улыбаться. Я расслабленно прислонилась к столешнице. Трэвис не появился, как и обещал, и я могла провести остаток вечеринки в спокойствии.
– Вы пойдете танцевать или как? – спросила Америка.
Я взглянула на Финча.
– Финч, ты пойдешь со мной танцевать?
– А ты еще в состоянии танцевать? – изогнул он бровь.
– Есть только один способ проверить, – ответила я, потянув его вниз по лестнице.
Мы качались из стороны в сторону и трясли телами, пока я вся не вспотела. Когда я уже думала, что мои легкие взорвутся, заиграла медленная песня. Финч неуверенно осмотрелся, глядя на танцующие парочки.
– Ты меня и под это заставишь танцевать? – спросил он.
– Финч, это же День святого Валентина. Представь, что я парень.
Он засмеялся и притянул меня к себе.
– Сложно, когда на тебе это коротенькое розовое платьице.
– Ну и что. Можно подумать, ты не видел никогда парня в платье.
– И то верно, – пожал плечами Финч.
Я хихикнула и положила голову ему на плечо, двигаясь под медленную музыку. От алкоголя мое тело стало тяжелым и заторможенным.
– Не против, Финч, если я украду ее?
Рядом стоял Трэвис, с озорным взглядом ожидая моей реакции. Мои щеки моментально вспыхнули.
Финч посмотрел на меня, потом на Трэвиса.
– Конечно.
– Финч, – зашипела я, когда друг отошел.
