Переливалась всеми оттенками смоляного и багрового блестящая агатовая шкура. Словно там, в глубине, сдерживаемое лишь тонкой оболочкой, билось, рвалось наружу неукротимое адово пламя. Трепетала на ветру невесомая, сплетенная из густого непроглядного мрака грива. Чуть подрагивал длинный черный с шарлахово-красными прядями хвост. Глаза, горевшие каким-то завораживающим потусторонним огнем, смотрели прямо на меня. Пристально. Внимательно.
— В тебе часть силы. Он не тронет, не бойся, Кэти. Просто не делай резких движений и не прикасайся.
Краем глаза заметила стоявшего неподалеку Саварда и тут же забыла о нем. Все внимание полностью сосредоточилось на дивном коне.
— Я не боюсь, — ответила машинально и поняла, что страха действительно нет ни капли.
Ни кровь в жилах не стыла, ни душа в пятки не уходила, ни мороз по коже не пробирал, ни… Чему там еще положено быть перед лицом очевидной опасности?
Меня неудержимо влекло к къору, как будто нас связывали незримые крепкие узы. Там, впереди, находилось нечто невероятное. Беспредельно большое. Безмерно мощное. Трепетно родное. Оно манило, звало, и противиться этому зову было невозможно.
Зачарованно сделала шаг вперед. Потом еще один. И еще. Жеребец фыркнул. Переступил раскаленными копытами, один удар которых при желании мог расплавить камни. Медленно протянула открытую ладонь. Услышала, как где-то очень далеко, на другом краю Вселенной, крикнул сиятельный. Дотронулась до морды. Погладила.
Легкое дыхание окутало руку.
Дыхание къора главы рода Крэаз.
Сжигающее все и всех, кого оно касалось, кто оказывался на пути этого существа. Безопасное лишь для тех, кому он доверял. Нежное и теплое для меня.
— Что творишь, девчонка?
Гневный голос разрушил волшебство момента. Чужие руки схватили, сжали, стремительно оттаскивая прочь.
— Почему ты ослушалась, Кэти? — жесткие пальцы впились в кожу, больно надавливая. — Говори!
Разъяренный мужчина встряхнул меня за плечи, добиваясь ответа. Я не сопротивлялась. Улыбалась. Просто улыбалась, как ненормальная.
— Он звал, — сказала абсолютно честно.
Савард вдруг резко отпустил, почти оттолкнул, наклонил голову, рассматривая что-то. Проследила за его взглядом. Несколько мгновений мы молча наблюдали, как на моих руках гаснет, словно втягиваясь под кожу, черно-багровый узор.
— Къор признал тебя, — первый раз видела сиятельного таким ошеломленно-обескураженным. — Не просто принял, а признал! Понимаешь, Кателлина?!
Понимать-то понимала. Кто бы растолковал еще, что все это значило. Но в объяснении, судя по всему, нуждалась не только я.
— Такого никогда не было. Къор всегда признает только хозяина. — Крэаз притянул к себе, обнял, заглянул в глаза. — Ты полна сюрпризов, наида, — тыльная сторона ладони обманчиво-нежно скользнула по щеке, — моя наида.
— Фаийа элмэ ард, Тайо!
Певучая вязь слов на незнакомом языке, негромко произнесенных Савардом, и къор дрогнул, на мгновение словно теряя очертания. Контуры его тела размылись, а затем изменились. Раскрылись два дымных крыла — огромных, клубящихся черной мглой, — и конь прянул вверх, начал стремительно набирать высоту, по широкой спирали поднимаясь к небу.
Меня отбросило назад, впечатывая в сидящего за спиной мужчину. Короткий смешок, и уверенные руки властно обняли, вдавливая в горячее тело. Чуть приоткрытые губы скользнули, едва касаясь, по коже за ухом. Напряглась, закрыв глаза. Почему-то вдруг пересохло в горле.
— Страшно? — по-своему понял меня сиятельный, прижимая еще теснее. — Къор никогда не причинит вреда тому, кого признал. И я рядом. Не упадешь.
С трудом сглотнула. Несмотря на все уверения Крэаза, страшно все-таки было.
Нет, не пугали ни высота, ни полет. С первой минуты, с того мгновения, как Савард бережно опустил меня на спину коня, твердо знала: къор будет охранять и защищать на протяжении всего пути. Что бы ни случилось. Сидеть на его широкой, теплой и, как ни странно, мягкой спине оказалось удивительно приятно, словно в большом уютном кресле. Создавалось ощущение, что он специально подстраивался под меня, обхватывая, поддерживая, оберегая.
А вот Савард тревожил. Вернее, моя реакция на него. На его руки, губы, тело. Каждое прикосновение обжигало, будило ненужные, такие несвоевременные воспоминания. Душу рвали на части путаные и противоречивые чувства.
Первые страшные часы моего пребывания в этом мире не забылись, надежней любой высокой стены разделяя нас. Но в этой самой стене вдруг появились, неудержимо разрастаясь, тонкие трещины. Я по-прежнему не хотела высочайшего внимания, мечтая, чтобы «господин» как можно скорее отбыл назад в столицу и подольше там оставался. Но сейчас, когда мы были так близко — кожа к коже, сердце к сердцу, ощутила вдруг, что меня неудержимо влечет к сидящему рядом мужчине. К тому, кого я не выбирала, порой совершенно не понимала, опасалась, и кто так отличался от всех, встреченных в прошлой жизни. Удобных, предсказуемых, привычных.
Это напрягало, смущало. Но… это было.
