Третьего дня я сам осматривал позицию Головина, которая очень хороша, и с головы, и с хвоста; надеюсь, что если бы его атаковали даже с тыла, то он мог бы очень хорошо на ней обороняться. Сообщения у него свободны и с Девно, и с нами, через лиман и посредством флота. Перовский поправляется чудесным образом.
Все здесь идет как нельзя лучше. Сегодня пришел сюда, а завтра пойдет к вам казачий полк в 500 человек; завтра пройдет еще один; 3-й же я оставлю здесь. Через три дня пройдут здесь 488 верблюдов, с овсом для вас. Вы видите, что мы делаем все, чтобы вас поддержать.
Мое почтение фельдмаршалу.
P. S. Что касается нашего свидания, любезный друг, то я полагаю, что его придется отложить до того времени, когда Варна падет, а до тех пор ваше присутствие необходимо там, где вы теперь находитесь.
Я только что получил письмо от 8-го числа сего месяца, привезенное вашим адъютантом Кушелевым, и спешу отвечать вам.
Я допускаю движение, которое вы предполагаете сделать к Девно, с 5 полками 19-й дивизии и 20-м егерским, но под тем условием, что вы вполне уверены и можете поручиться за то, что генерал Рудзевич, который останется под Шумлою, поведет свое дело хорошо и отважно.
Я согласен также и на то, чтобы оставить генерала Ридигера с гусарами в Енибазаре, чтобы перевести, если нужно, главную квартиру в Козлуджи и поручить начальство, как над этим пунктом, так над Девно и Праводами, принцу Евгению.
Когда 19-я дивизия будет в Девно, надо отослать Кременчугский полк к его дивизии.
Вы вскоре будете подкреплены двумя казачьими полками, которые уже прошли здесь.
Когда ваше движение совершится, мы с нашей стороны будем вполне обеспечены от визиря и от всех его сил. Отряд генерала Головина, состоящий из 8 батальонов, был сегодня утром подкреплен Северским конно-егерским полком и будет еще усилен л. – гв. Павловским полком и 4 батарейными орудиями, которые перевезут водою, нынче в ночь. С этими силами и при выгодах своей позиции он в состоянии будет держаться против весьма многочисленного неприятеля.
Наши работы против крепости заметно подвигаются вперед; от неприятеля мы уже на расстоянии пистолетного выстрела; окончена новая брешь-батарея, которая со вчерашнего дня начала действовать; войска с нетерпением ожидают штурма, который я отлагаю до тех пор, пока все затруднения, по возможности, будут устранены.
Состояние здоровья войск менее удовлетворительно; есть несколько выздоравливающих, но больные прибывают, и даже смертность становится ощутительною.
Но чего я более всего опасаюсь – это беспорядков, господствующих по провиантской части; довели дело до того, что здесь и в Коварне всего-навсего 500 четвертей сухарей; даже в гвардии их всего на 4 дня. Я отдал приказание поспешить доставкою сухарей из Одессы; но хочу знать и требую непременно, чтобы объяснили мне причины такого важного проступка. Сенатор Абакумов должен бы был распорядиться более основательным образом. Получив сведения о подобном недостатке провианта, он должен бы был немедленно послать об этом рапорт, и рапорт этот должен бы был дойти до меня.
Итак, я нахожусь в совершенной невозможности послать вам количество сухарей, обозначенное в записке, которую вы представили чрез Чевкина; согласно с сим примите ваши меры; а пока, дабы воспользоваться транспортами, которые вы прислали сюда, я прикажу нагрузить их овсом и отошлю к вам немедленно.
Приписка рукою государя: Что касается подробностей и некоторых замечаний, я указываю вам, любезный друг, на мое письмо; прочтите, взвесьте и решайтесь на самое лучшее.
Любезный друг, сегодня вечером в 6 ч. прибыли: Кушелев и двое ваших курьеров, от 5-го и 7-го чисел. Варна еще не взята, следовательно, самое существенное еще не сделано. Сегодня вечером, одновременно с прибытием Кушелева, Головин дал нам знать, что значительные силы турецкой кавалерии находятся против его авангарда, т. е. в 8 верстах отсюда. В продолжение дня он был подкреплен одним егерским полком и двумя донскими орудиями; я посылаю ему еще 4 батарейные пушки и павловцев; итак, ему должно и можно безбоязненно встретить визиря, если это он, и атаковать и отбросить всякий другой отряд, если это не визирь.
Возвратимся к вам. Дело Рикорда позорно (infame), и я разрешаю фельдмаршалу предать его военному суду. Если вы мне поручитесь головою за то, что Рудзевич может держаться, без риска, с тремя дивизиями, то я сейчас же соглашусь на прибытие 19-й дивизии в Девно. В этом случае верните Кременчугский полк к его дивизии, а Деллингсгаузену дайте другой полк.
