Нельзя быть довольно осторожну. Полагаю, что посадка сплошь доверху вернее всего. Глупый выбор варшавских каноников, верно, плод происков или страха. Должно ли нам согласиться, этот вопрос не умею я решить. Скверный дух должен быть, но уступать ему не должно, и не уступим.
Покуда покушение на короля Прусского, кажется, не плод какого-нибудь заговора или общества, но легко быть может, что есть последствие разврата мыслей, более и более обладающего умами, вследствие неслыханных мерзостей, ежедневно появляющихся везде.
В этом роде гаже les Mystе́res de Russie[205] ничего еще не читывал. Прочти. Войск здесь я почти не видал, ибо не мог отлучиться; надеюсь 7-го (19-го) и 8-го (20-го) чисел собраться с силами и увидеть хоть одно ученье и один маневр.
Мир французов с Мароком на время исправил отношения Франции с Англиею, удалив на время предлог к разрыву; но доверие друг к другу исчезло совершенно, и мир на волоске; первый предлог достаточен будет к войне. Вот плоды мнимой дружбы! Германия крепко больна; действия короля Прусского ее не излечат, и из всего этого выведем одно заключение, что нам должно быть готовыми.
Дабы же быть готовыми, надо довершить внутреннее устройство и бдительно подавлять всякие попытки, даже отдаленные, к ниспровержению законного порядка; с этими людьми милосердию нет места. Тяжелый сей год лишил меня на днях моего верного Бенкендорфа, которого службу и дружбу 19 лет безотлучно при мне не забуду и не заменю; все о нем жалеют.
С большим удовольствием прочел я описание твоих смотров и маневров и весьма рад, что ты всеми тобой осмотренными войсками остался доволен. Должно всеми силами стараться поддерживать это состояние и в особенности утверждать нравственность войск, без которой, как оно красиво ни будет, не будет оно надежно; нельзя довольно за сим смотреть.
Дурной дух в Польше меня не пугает более прошедшего, ибо я столько же твердо устою в решимости ни на волос не отступать от принятых правил, и чем они будут хуже, тем я буду строже, и тем хуже для них. Но ежели мы подадим малейший вид послабления, от боязни du qu’en dirat-on?[206], то все решительно пропадет.
Потому ни в твоем, ни в моем характере бояться их; напротив, мы будем вместе служить опорой правому делу и надеждой для благомыслящих, сколько их ни мало. Впрочем, во всем буди воля Божия!
Осенью полагаю я ехать прямо в Киев смотреть 1-й корпус; но ежели б легче было собрать его в Елисаветград или Вознесенск по смене 4-м корпусом, то было б еще лучше; ибо я смотреть намерен там 2-й резервн. и сводн. кавал. корпуса, что составило б прекрасный сбор войск при сильной кавалерии и на весьма удобном месте; тогда бы 1-й корпус, после смотра около 15 сентября, мог бы прямо следовать на свои новые квартиры.
После этого смотра намерен я еще видеть флот Черноморский, а на обратном пути 1-й и 3-й резервн. кав. корпуса. Voilа ce que l’homme propose, Dieu disposera[207]; но я старею, и мне спешить надо смотреть все, что можно, доколь силы еще дозволяют. Здесь все тихо и хорошо.
Живем в уединении, что согласно с нашим душевным расположением. Смотрел вчера в Царском Селе образцовые войска и был ими весьма доволен. На днях видел здесь партию польских рекрутов; кроме непомерного числа брошенных дорогой больных, в одном здешнем лазарете из 360 человек оставлено 32 человека больных гнилыми горячками, из коих 9 трудных, а два бежали с одной дневки в Гатчине.
Навыворот, потом смотрел партию польских евреев; 150 человек как пошли из Варшавы, так и пришли, ни одного ни больного, ни беглого не имели с самого выступления, глядят весело, живо, здорово, словом, молодцами, тогда как те чуть живыми! Обрати на это внимание. По слухам, конвойные майоры крепко шалят; ежели изобличу, в три дуги согну мошенников, марающих мундир. Послал флиг. – адъют. строго исследовать.
Все касающееся расположения умов в царстве меня удивляет. Я это всегда предвидел и объявил вперед депутации, ежели припомнишь; не верив им никогда, не могу признавать себя обманутым. Но взираю на сие как новое не только право, но необходимость усугубить осторожности, строгой справедливости и приискания всех возможных мер, чтобы отнять все способы нам вредить.
Весьма важно то, что более и более революционный дух фанатизма мнимо католического ослепляет этих дураков до того, что они мне помогают наложить на них намордник. Этот намордник, который непременно на них наложу, есть присоединение духовной дирекции к Римско-католической коллегии здесь; я на это имею и власть, и силою заставлю себя слушать.
В другой раз тебе это объясню подробно, покуда о сем никому ни слова. Что же касается до теперешних открытий, желательно скорее кончить и сделать пример строгости.
