Мое самодержавное правление полностью

Пишу тебе в первый еще раз, любезный Низи[229], с благодарным к Богу сердцем вспоминая, что тобою наградил нас Господь в минуты самые тяжкие для нас как утешение и как предвестник конца наших разнородных бедствий[230]. Вот и семь лет тому протекло, и вместе с этим, по принятому у нас в семье обычаю, получил ты саблю!!! Великий для тебя и для нас день!

Для нас, ибо сим знаком посвящаем третьего сына на службу будущую брату твоему и Родине; для тебя же тем, что получаешь первый знак твоей будущей службы. В сабле и в мундире офицера ты должен чувствовать, что с сей минуты вся будущая твоя жизнь не твоя, а тому принадлежит, чьим именем получил ты сии знаки.

С сей минуты ты постоянно должен не терять из мыслей, что ты беспрестанно стремиться должен постоянным послушанием и прилежанием быть достойным носить сии знаки, не по летам тебе данные, но в возбуждение в тебе благородных чувств и с тем, чтобы некогда достойным быть своего звания.

Молись усердно Богу и проси Его помощи. Люби и почитай своих наставников, чти твоих родителей и старшего брата и прибегай к их советам всегда и с полною доверенностью, и тогда наше благословение будет всегда над твоей дорогой головой. Обнимаю тебя от души, поручаю тебе поцеловать братцев и поклониться от меня искренно Алексею Илларионовичу.

Бог с тобой. Твой верный друг папà.

Благодарю тебя, милая Олли, за доброе письмо твое от 10 (22) числа. Ты вообразить себе не можешь, с каким счастьем я читал уверение, что нашей доброй маме точно лучше и что силы ее приметно поправляются. Это одно мое утешение в разлуке и вознаграждение за носимую жертву[232]. Слава Богу, и дай Боже, чтобы все ваше пребывание так же счастливо кончилось, как началось, и чтобы через пять месяцев я мог прижать вас к сердцу дома.

Теперь ты отгадаешь, что меня более занимает!.. Как ты, по Божию наитию, решишь свою участь? С полной свободой, со спокойным испытанием твоего сердца, без предупреждений и без наущений, сама одна ты. Минута важная, решительная на всю жизнь.

Твое сердце, твой здравый ум мне порукой, что то, что ты одна решишь, будет к лучшему, будет изречением Божией воли, ибо ты одному Богу предаешься; потому я и спокоен и от того жду, чему быть. Никто не может тебе советовать: ты одна можешь и должна судить об этом деле; мы же можем только судить de la position sociale [233], как уже тебе писал в пользу предлагаемого тебе.

Если б прежнее и могло быть, то сравнения нет между двух предложений, в отношении условий твоего положения. Видев же ныне вблизи, в какую семью ты могла бы попасть и до какой степени с одной стороны беспорядок, а с другой фанатизм у них сильны, я почти рад, что дело не состоялось[234].

Теперь выбирай только между предлагаемого или всегдашнего пребывания дома в девицах, ибо нет, вероятно, какого-либо предложения, достойного тебя, когда нет на то лица. Повторяю, что ты решишь, то будет, по моей вере, к лучшему, ибо по моему чувству к тебе я той веры, что в тебе будет в эту минуту глас Божий изрекаться. Аминь.

Надеюсь, что мои безделки на Рождество тебя позабавили; кажется, статуйка молящегося ребенка мила: это ангел, который за тебя молится, как за своего товарища. Бог с тобой, мой ангел! Люби папу, как тебя любит. Обнимаю тебя от души.

Пруссия отказывается от Франкфурта-на-Майне. Король Саксонский[236] отзывает свои войска из Голштинии.

Все здесь благополучно; жду сюда императора Австрийского 10-го мая нашего стиля.

Великий герцог Баденский[237] спасся с одним эскадроном из Карлсруэ, где республика под начальством Струве.

Делал смотр гвардейской казачьей бригаде, чудо хороша.

Все в порядке, нового ничего.

Я здоров. Император Австрийский[238] прибыл в 2 часа пополудни. Нового ниоткуда ничего. Все здесь благополучно.