Все это не имеет никакого смысла, так как никто не замечает, что я делаю, и почему меня каждый раз затаскивает в водоворот сказки.
До сегодняшнего дня.
Как только я заметил, что Делайла увидела шахматную доску на песке, которая вообще не упоминается в истории, я задумался, могла ли она быть той самой, которая...
Той самой, которая могла замечать вещи, которые не являлись частью истории.
Прежде всего, меня.
По меньшей мере, я не мог позволить упустить это мгновение и не попробовать. Поэтому я нацарапал "Помоги мне" на скале, и она увидела это. Я совершенно уверен, что она видела.
Я цепляюсь за скалу и перестаю дышать, так как боюсь, что она просто перевернет страницу также, как и другие.
Но она этого не делает.
— Как? — спрашивает она, и я медленно поворачиваюсь так, чтобы посмотреть прямо на нее.
Я откашливаюсь и пытаюсь громко говорить. Проходит вечность пока мой голос доносится до читателя, и разговор стоит огромной концентрации для кого— то, кто не приучен к этому.
— Ты можешь... можешь меня слышать? — спрашиваю я.
Она дышит с трудом. — Ты — англичанин?
— Прости?
— У тебя акцент, — говорит он. — Я никогда не слышала акцент во время чтения... — внезапно ее глаза
расширяются. — О святые небеса! Я схожу с ума. Книга не только меняется, она еще и говорит со мной...
— Нет, это я тот, кто разговаривает... — мое сердце неистовствует, и все мысли в голове перемешиваются. Эта девочка, эта Делайла, только что ответила на мой вопрос. Она услышала меня.
Она делает глубокий воздух. — Прекрасно, Делайла, теперь возьми себя в руки. Наверное, у тебя температура. Надо принять пару таблеток парацетамола, и все пройдет... — она хочет закрыть книгу, и я кричу, собрав все свои силы.
— Нет! Не делай этого!
— Ты не понимаешь этого, — говорит она. Ее щеки краснеют, а взгляд становится диким. — Персонажи из книг не реальные, — она ударяет себя по лбу. — Почему я вообще говорю все это вслух?
— Потому что я довольно реальный, — умоляю я. — Такой же реальный как и ты, — я встречаюсь с ней взглядом. — И ты единственная читательница, которая заметила это.
Затем Делайла слегка приоткрывает губы. Я замечаю, что ловлю себя на мыслях об этих губах, какие они мягкие и сладкие и гораздо более достойные для поцелуев, чем у Серафимы.
Она отклоняется назад, так что я могу рассмотреть не только лицо, но и ее темные волосы, розовую рубашку и страх.
— Пожалуйста, — говорю тихо я. — Дай же мне шанс.
Я замечаю, что она не может решить, захлопнуть ли ей книгу или просто слушать. Поэтому я прыгаю с края скалы вниз.
— Как ты это сделал? — пыхтит она затаив дыхание.
— Где твои батарейки?
— Батарейки? Что это такое? — говорю я и с трудом поднимаюсь на ноги.
— Ты двигаешься, — обвиняюще говорит она и указывает на меня пальцем.
— Ты тоже, — отвечаю я и решаю сделать маленький тест, бегу в бок к краю, чтобы сделать там сальто. — Ты видела это?
— Да, но...
— А как тебе это? — я держусь за утес и забираюсь наверх как обезьяна. Наверху раскачиваюсь, прыгаю и обвиваю руками крючок буквы "у".
А потом начинаю раскачиваться туда— сюда.
— А сейчас ты продолжаешь это делать, — говорит Делайла.
Я улыбаюсь. — Окажи мне любезность, — прошу я.
— Могла бы ты повернуть книгу на бок?
Она делает это, и я отпускаю руки, так что с легкой проворностью приземляюсь на длинном краю страницы, и спускаюсь вниз по иллюстрации.
— Не понимаю, — шепчет Делайла и снова ставит книгу прямо. — Как ты двигаешься?
— Я думаю, также как и ты.
Медленно она поднимает руку над книгой. — Сколько пальцев?
— Три.
— Ты тоже можешь меня видеть?
— Я всегда мог тебя видеть, — говорю я. — Довольно приятный вид.
Я наблюдаю, как она становится красной.
— Я уже прочитала сотни книг. Почему ничего подобного не происходило раньше? — спрашивает она.
— Пожалуй, я не такой как большинство персонажей, — говорю медленно я. — Все другие очевидно вполне довольны тем, как протекает их жизнь, и просто делают то, что от них требуется. Я никогда не подходил этому. Я постоянно задавался вопросом, как это быть кем— то... другим.
Глаза Делайлы становятся круглым. — Я тоже постоянно спрашиваю себя об этом.
С сияющим выражением лица я улыбаюсь ей. — Видишь, как у нас много общего.
Она натягивает гримасу. — Да. Например, я разговариваю с книгой, а ты убежден, что ты живой. Мы оба сумасшедшие.
— Или просто видим больше других...
— Возможно, я съела что— то неправильное, — предполагает Делайла, встает и мечется по кругу. — Вероятно, апельсиновый сок пропал или я приняла слишком много таблеток с витаминами и теперь страдаю от галлюцинаций...
— Только не снова, — вздыхаю я. – Разве мы только что установили, что я не плод твоего воображения?
— Ты просто не можешь быть настоящим, — шепчет Делайла.
— А почему бы и нет? Ты, правда, веришь, что истории существуют только тогда, когда ее читают?
— Хм, — говорит Делайла. — Хм, да.
Я упираю руки в бока.
— Если ты вечером идешь спать, ты же не перестаешь существовать?
— Конечно, нет...
