На его лице – дурацкая хмельная улыбка, глаза выглядят слегка мутными. Я качаю головой.
– Сколько ты выпил?
Он пожимает плечами.
– Сбился со счета.
– Идем. Доставим тебя домой.
Он кивает, но когда я жестом приглашаю его обойти танцующую толпу, не спешит. Начинается новая песня. С заразительным ритмом, а Сэм, как я знаю, такую музыку любит.
– Слушай… – Он переводит взгляд с меня на танцпол. – Не хочешь перед уходом станцевать одну песню?
Я оглядываю море двадцатилеток, которые, отплясывая, практически совокупляются на танцполе, и внезапно чувствую себя пугающе старым. Вроде, совсем недавно и я был одним из них. Но они все такие
И тем не менее, когда Сэм тянет меня за собой, я иду за ним следом. Он находит место, где покачиваются в танце несколько молодых женщин без пары. Я стараюсь почувствовать музыку, но ничего не выходит, а зрелище того, как Сэм, танцуя, движется к девушкам, раздирает мне грудь.
Я склоняюсь к нему.
– Я просто подожду тебя на улице. Не торопись.
Но прежде чем я успеваю уйти, Сэм разворачивается и ловит меня за руки.
– Нет, Люк, не уходи. – Он обнимает меня за шею и вновь принимается покачивать бедрами.
Я замираю, поскольку к такому с его стороны не привык. Мы с Сэмом редко притрагиваемся друг к другу. У нас всегда очень хорошо получалось держаться на братской дистанции.
Я вдыхаю медовый запах его волос, и мою шею начинает покалывать.
– Что ты д-делаешь?
– Если я только так могу удержать тебя на танцполе, считай себя пленником. – На половине слов его язык заплетается, и он, слыша это, смеется.
Песня сменяется новой, сентиментальной и медленной. Сэм опускает ладони вниз и, кажется, собирается отпустить меня, но потом, закусив губу, поводит плечом и вновь обвивает мою шею руками, а после заходит совсем далеко – придвигается ближе, и наши щеки соприкасаются. Негромко хмыкнув, он задевает мое ухо губами.
Меня пробирает дрожь, затем мое тело переключается на автопилот, и я обнимаю его. Он вздыхает и приникает ко мне.
– Хм-м… – тянет он. – Интересно.
На этом месте у меня возникает неоднозначное отношение к этому слову. Интересно в каком таком смысле? В хорошем? Вроде «о, а мне нравится»? Или в плохом? Вроде «что ж, я попробовал и теперь точно знаю, что это не для меня»?
Хоть бы первое.
Мне не хочется отстраняться, но иначе нельзя. У меня начинает вставать, и он может заметить. Что, конечно, сделает правду обо мне очевидной, а я не хочу совершать каминг-аут перед Сэмом вот так. Особенно потому что он пьян.
Мне кажется, это звучит довольно разумно. Вот только вдобавок появляется чувство, что я в очередной раз придумал себе оправдание.
Когда я начинаю распутывать нас, Сэм сжимает руки сильнее и откидывается назад, чтобы посмотреть на меня.
– Ты куда?
Боже, как же мне хочется запустить в его волосы пальцы и поцеловать с такой силой, чтобы он ахнул, и с такой нежностью, чтобы он застонал.
– Здесь становится жарко.
Сэм разочарованно хмурится. Потом пожимает плечами и отпускает меня. Пока мы выходим наружу и заворачиваем за угол пустой улицы, он молча идет следом за мной.
– Спасибо, что выручил. – Он останавливается у пассажирской дверцы пикапа, однако не открывает ее, а, прислонившись к машине, поднимает взгляд на меня.
Я замираю с ним рядом, не зная, переходить на водительскую сторону или нет.
– Ты в порядке? – спрашиваю его.
Его пошатывает, хоть он и опирается на пикап, и я одной рукой помогаю ему удержать равновесие. Моя ладонь оказывается на рукаве его футболки, наполовину на ткани, наполовину на нем.
Сэм громко сглатывает, и я, подняв голову, обнаруживаю, что его глаза устремлены на меня. На мои губы.
– Ты ведь тогда не шутил, да? Насчет того, что мы можем поэкспериментировать?
Не успеваю я отойти или ответить, как он наклоняется и целует меня. Его рот решительно прижимается к моему, губы сладкие от кока-колы.
– Сэм, – сдавленно говорю я, отчаянно сражаясь с желанием ответить на поцелуй. Но затем его тело в порыве любопытства выгибается к моему, и я проигрываю борьбу. Я чувствую его теплый, медовый запах, когда, содрогаясь внутри, опускаю голову и целую его. Я задеваю его губы губами, потом дразню их, призывая открыться, кончиком языка.
Словно боясь, что я опять отстранюсь, Сэм ловит меня за затылок. И мне хочется рассмеяться, поскольку переживать ему не о чем – это последнее, что у меня на уме, пусть и должно быть наоборот.
Его язык робко и неуверенно касается моего. Затем он отодвигается – с рассеянной, томной улыбкой. Его взгляд снова падает с моих глаз на мой рот. Из-за чего я начинаю нервничать и возбуждаться, но еще раздражаться. Нервничать, потому что знаю, что он собирается поцеловать меня еще раз. Возбуждаться, потому что с нетерпением этого жду. И раздражаться, потому что он пьян, а мне хочется, чтобы он делал все это на трезвую голову.
– Так тоже интересно? – шепчу я, прокладывая дорожку поцелуев по его горлу.
Он кивает.
– Я просто хочу это прочувствовать, понимаешь? Я хочу понять Джереми.
