Я подсаживаюсь поближе, чтобы мягко положить ладонь ему на макушку.
– Я знаю твою маму и твоего папу. И одно могу сказать тебе точно: ты значишь для них больше, чем кто бы то ни было. По полному праву.
Джереми издает полусмешок, но голову не поднимает.
– Да, но… Я все равно не хочу, чтобы он влезал в мою жизнь.
Он толчком поднимается на ноги и шагает к столу. Звякнув ключами, сует их в карман. Затем поднимает мяч и обнимает его.
– Пойду опять к Стивену. – Едва взглянув на меня, он шаркает к двери.
– Тебя подвезти?
– Не. Я пешком. Может, получится проветрить голову или подумать.
Я хочу, чтобы он поговорил со мной еще чуть-чуть дольше. Чтобы он немного открылся. Дал убедить себя, что больше, чем один папа, – не так уж и плохо. Но слушать меня он не станет. Я встаю и сжато киваю.
– Что ж. Ладно. Ты знаешь, где меня найти, если что.
– Ага, приклеенным к папиному бедру, – слышу я бормотание. Не вполне понимая, как отвечать, я притормаживаю около двери и в итоге решаю рассмеяться и не придавать его замечанию большого значения.
Когда он уходит, я пассерую лук и параллельно снова и снова проигрываю в голове наш разговор, пытаясь понять, почему после него осталось ощущение пустоты.
Я еще продолжаю это обдумывать, когда рядом со мной, зависшим над сковородкой с поджаренным фаршем, внезапно появляется Сэм.
Я заговариваю первым.
– А, вот и ты. Ехал, должно быть, со скоростью бабушки.
Сэм бросает сумку на стойку и усмехается.
– Нет, просто сначала заехал кое-куда.
Мне хочется еще повыспрашивать, но сперва нужно рассказать о том, что случилось у Джереми. Когда я заканчиваю, он медленно выдыхает.
– Значит, Кэрол ему рассказала. – Он испускает вздох. – Это крутые перемены. Я и сам еще не до конца с ними свыкся.
Сэм прислоняется к стойке и смотрит в точку перед собой.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я тихо. Мой голос едва различим за шипением фарша на сковородке.
Он пожимает плечами.
– Мне нравится, что Джереми живет в двух шагах. Я буду скучать по нашей с ним близости, по тому, как все просто. Мне нравится знать, что в случае чего, он может просто прийти, понимаешь? Но если он переедет…
Я кладу ладонь ему на предплечье и легонько поглаживаю его. И мне все равно, если это противоречит нашему братскому кодексу.
– Мы научим его водить и раздобудем ему машину, окей? Тогда он сможет делать все то же самое.
Он ярко улыбается, но через секунду его улыбка бледнеет.
– Неужели я всю жизнь проживу в одной и той же дыре? Может, мне тоже надо бы переехать. Сменить обстановку…
– Нет, – говорит он вдруг, качнув головой. – Пока ты мой сосед, я никуда не уеду.
Я помешиваю фарш все энергичнее.
Потом киваю на сумку, которую он сбросил с плеча.
– Что там такое?
Сэм усмехается. В его улыбке сквозит хитреца, и он почему-то немного краснеет.
– Готов всю ночь бодрствовать?
Я выгибаю бровь.
– Смотря, что предложишь. Если опять танцы, то…
Он издает смешок и хлопает меня по плечу. Потом вдыхает аромат, поднимающийся от нашего ужина.
– Пахнет божественно. Спасибо тебе за готовку.
Он перемещается у меня за спиной к шкафчику на стене. Доставая стаканы, подмигивает мне поверх своей вытянутой руки, и отдача отправляется прямиком ко мне в пах.
– Обещаю, танцев не будет. – Он разливает по стаканам апельсиновый сок. – Но будет моя кровать и темная комната.
Я чуть не роняю стакан, который он мне передал. Моя рука дергается, апельсиновый сок выплескивается за край, и я, слизывая его с руки, притворяюсь, будто не представляю, как мы с Сэмом занимаемся сексом всю ночь до рассвета.
По-быстрому вытерев сок со стола, я возвращаюсь к готовке.
– Что мы там будем делать?
Он достает из сумки несколько DVD.
– Устроим марафон «Звездных войн».
– В твоей кровати? – И это говорит Сэм? На трезвую голову?
Он искоса глядит на меня. На секунду краснеет, затем пытается прикрыть это небрежным жестом плеча.
– Там удобнее долго сидеть, чем на диване. – Он смотрит на мои губы и сразу же отворачивается. – Так ты за?
Если что, даже слегка чересчур.
– Конечно.
– Тогда решено. Ужинаем, а потом запрыгиваем в постель.
***
Я лежу в спальне Сэма, привалившись к спинке кровати. Вся моя одежда – на мне, она сминается все больше и больше. После трех часов сидения на одном месте джинсы впились в колени и бедра.
Взгляд Сэма зафиксирован на экране. Сначала мы лежали на максимальном расстоянии друг от друга, но пока шел первый фильм, Сэм постепенно сполз к середине.
Решительно настроенный не падать с кровати – к чему я уже очень близок, – я изо всех сил стараюсь полюбить ее край, который врезается мне в ягодицу.
Я пытаюсь уделять внимание фильму, но кого я обманываю? Я слишком остро осознаю близость Сэма, и тот факт, что мы с ним в постели, и что он – о боже мой – только что стянул с себя джемпер.
На нем остается футболка, но все же. Мы в спальне. Лежим на кровати. Он раздевается. Мои мысли начинают блуждать…
