На середине списка я останавливаюсь. Там вычеркнут один пункт, который не должен быть вычеркнут.
Я бросаю листок на кровать.
– Люк, как бы сильно ты ни хотел, чтобы я получил все пункты из списка, этому уже никогда не бывать.
– Что ты не… – Он находит взглядом часы. Десять вечера. – Еще есть два часа. Может, мы…
Я обнимаю его за шею и крепко целую.
– Не получится. Прочитай шестой пункт. И поймешь, почему.
Он читает, и на его лице снова появляется то выражение. Которое зацепило меня в тот первый вечер, когда Люк вернулся из Окленда.
Глава 42
Джереми
Мы у папы. Под «нами» я подразумеваю себя, маму и Стивена. Само собой, там есть и Люк. Мы только что съели большущий праздничный завтрак, и теперь я разворачиваю подарки. Папа сидит в кресле, а Люк примостился на подлокотнике. Они то и дело обмениваются щенячьими влюбленными взглядами – от которых кого угодно могло бы стошнить.
Стивен, развалившийся в кресле за мной, осторожно листает один из коллекционных комиксов, которые купил для меня Люк, а я сижу на полу и смотрю на оберточную бумагу подарка от мамы и папы. Их точно вконец переклинило, потому что это ну совсем не смешно.
Но мама, очевидно, считает иначе – судя по тому, как она тихо хихикает, прикрывшись бокалом с шампанским.
Глядя на усыпанную бананами оберточную бумагу, я качаю головой.
– Я буду травмирован до конца своей жизни.
– Почему? – спрашивает она, выгнув бровь.
– Даже не знаю, хочу ли я его открывать.
Она подбирает обрывок обертки от предыдущих подарков, делает шарик и бросает в меня.
Я ловлю его и пуляю обратно в нее. Мама вздрагивает и проливает шампанское на себя. Папа с Люком этого даже не замечают. О чем бы они там ни шептались, это, видимо, очень увлекательный разговор.
Покачав головой, я ухмыляюсь.
– Будешь знать, как пить прямо с утра!
– Эй, может, напомнить тебе, что пятнадцать лет назад в этот день, – она проверяет часы, – зачеркните… в этот
Фу. Ну и картина.
Тут прорывает и папу
– Господи, не напоминай, – стонет он.
Ему в голову летит шарик из бумажной обертки.
– За весь тот тяжелый кровавый труд, – говорит она с жестоким акцентом, так что дрожь теперь пробирает и Стивена, – я заслужила этот бокал так же, как ты, Джереми, заслужил эти подарки.
– Ладно, ладно, окей. Можешь напиваться на всех моих будущих днях рождениях. – Я трясу коробку с подарком. – Я точно хочу его разворачивать?
Она вздыхает, ставит бокал на столик с моими подарками и сжимает ладони.
– Тебе пятнадцать, ты становишься взрослым. Я… я должна научиться отходить в сторону и больше тебе доверять.
– Значит… мое наказание кончилось? – Я машу маме ресницами и выдаю свою самую обаятельную улыбку. Стивен протягивает мне свой кулак, и я через плечо стукаю по нему кулаком.
Мама смеется.
– Неплохая попытка. Но нет. Это значит, что я больше не буду так часто напоминать тебе Золотое Презервативное Правило. – На этих словах Стивен фыркает, и краем глаза я вижу, как он поднимает комикс и прикрывает лицо. – Отныне можешь считать, что бананы лежат в чаше для фруктов исключительно для еды, хорошо?
Стивен давится смехом и шепчет:
– Джер, об этом ты мне не рассказывал.
Я сердито смотрю на него.
– Серьезно, не надо тебе это знать. – Потом говорю – уже маме: – Учитывая сезон, я поблагодарю вас вот так: аллилуйя.
Люк издает смешок, и я радуюсь, что он обратил внимание на меня. Ведь сегодня день рождения не только у папы. Хотя, это не совсем справедливо. Папа попросил всех притвориться, что у него нет дня рождения – чтобы сохранить иллюзию, что ему еще двадцать девять.
Наконец я открываю подарок. Это свинья-копилка в синюю крапинку. Та самая, что сто лет стояла на комоде в маминой спальне.
– Весь этот год мы с твоим папой каждую неделю откладывали сюда по пять долларов.
– Серьезно? Это же типа 520 баксов.
– Что ж, приятно видеть, что способности к математике ты унаследовал от меня.
Папа бросает на маму обиженный взгляд, а она в ответ усмехается.
– Ладно тебе, это правда. Если б ты лучше считал, то Джереми вообще здесь бы не было. – Мама смеется, а папино лицо становится такого оттенка красного цвета, который лучше бы приберечь для экстренных ситуаций.
– Миссис Кэрол, расскажите нам эту историю, – встревает неожиданно Стивен.
– В ночь нашей… ошибочной страсти, мы сначала пытались купить в супермаркете презервативы. Но твой папа насчитал у себя в кошельке только два доллара и двадцать центов, а презервативы стоили три. Он махнул рукой и сказал: «Ну что ж, значит, у нас ничего не будет». Но, конечно, чуть позже гормоны взяли над нами верх. А потом, когда мы садились в автобус, он понял, что на самом деле у него было четыре доллара.
Папа со стоном проводит ладонями по лицу.
– Я надеялся, ты забыла о той моей маленькой ошибке.
Мама кивает головой на меня.
– Твоя маленькая ошибка подарила нам сына. Который чуть не проел наши дома.
– Вот еще. К бананам я никогда не притрагивался.
