Мое табу (ЛП) полностью

У меня перехватывает дыхание, и я улыбаюсь. Черт, меня – точно нет.

– Поживем – увидим.

Он смеется и поддевает большими пальцами резинку беговых шорт.

– Ладно, я в душ. Ты не против выгнать ленивую задницу Джереми из постели?

Я закрываю дверь в ванную и глупо улыбаюсь себе под нос. Как будто мне может надоесть проводить с ним большее количество времени. Напротив, я давно об этом мечтаю. О времени наедине с ним, которое не прерывалось бы постоянно, скажем так, жизнью.

Сэм начинает напевать, и я, решив задержаться еще ненадолго, чтобы послушать, чувствую, как его голос, вибрируя, проникает сквозь дверь и под мою кожу. Содрогнувшись, я неохотно отхожу и бреду к спальне Джереми. Чтобы не опоздать в школу, эта ленивая задница должна была подняться еще тридцать минут назад.

Дверь слегка приоткрыта, и я распахиваю ее.

– Соня, пора встава…

Твою мать!

Я хватаюсь за ручку и захлопываю дверь.

Джереми ругается, как моряк, я – мысленно – тоже, пока торопливо убегаю по коридору на кухню. Черт. Есть такие занятия, свидетелем которых лучше не становиться. Никогда, ни при каких обстоятельствах. И одно из них, стоящее чуть ли на самой верхней строке, – утренняя мастурбация сынишки твоего лучшего друга.

Я распахиваю холодильник. Плевать, что сейчас семь тридцать утра. Я хочу пива.

Увы, но в холодильнике почти ничего нет, кроме початого пакета молока, яиц и кусочка сыра. Я беру молоко и пью прямо из пакета.

Минутой позже на кухню заходит Джереми – одетый и красный, как рак. На меня он не смотрит, а я не смотрю на него.

Тишина между нами такая напряженная, что слышно пение Сэма. Внезапно мне начинает казаться, что он моется целую вечность, хотя едва ли он находится в душе больше пары минут.

– Ты это… хочешь омлет? – натянуто интересуюсь я.

– Фак, – произносит Джереми, и я думаю о том, что сейчас один из тех случаев, когда мат пришелся как нельзя к месту. Покосившись на меня, он ссутуливается на стуле. – Можешь не говорить папе, а?

– Омлет так омлет, – отвечаю я. Ставлю на плиту сковородку и сбрызгиваю ее маслом.

Эта неловкость – наихудшего типа. Без сомнения, для обоих из нас. И я не вполне уверен, как повести себя. Что я могу или должен сказать. Я бы предпочел промолчать, но мне не хочется, чтобы Джереми счел, будто он делал что-то плохое.

– Слушай, парень, мы все тут мужчины. И все занимаемся этим, окей? – Я разбиваю яйцо, но сковородка еще недостаточно раскалилась. – Просто в следующий раз запирай дверь на замок, хорошо?

Он что-то бубнит и отворачивается к окну, ясное небо за которым обещает солнечный день.

Когда завтрак готов, на кухню наконец-то заявляется Сэм. На нем коричневые слаксы и горчичного цвета рубашка, рукава закатаны до локтей. Он выглядит хорошо. Очень хорошо.

– Ты чего так нарядился с утра? – спрашиваю я, раскладывая омлет по тарелкам.

Он пожимает плечом, но я успеваю заметить вспыхнувший на его скулах румянец.

– Просто ты редко видишь меня по утрам без рабочей одежды. Но… я нормально выгляжу?

Еще как. Настолько, что мне хочется осыпать поцелуями и попробовать на вкус каждый уголок твоего тела.

– Да, вполне.

Сэм берет тост, только что выскочивший из тостера, мажет его маслом и кладет рядом с тремя тарелками.

– Осторожнее, – говорит мне он, когда мы рассаживаемся за шатким столом. – Я ведь могу и привыкнуть к таким утрам.

В комнату проникают солнечные лучи, и меня омывает теплом, и я думаю, что, наверное, ощутил бы тепло, даже если бы солнце не появилось.

Джереми сметает свой завтрак и даже не поднимает глаз, когда отталкивается от стола. Его тарелка со звяканьем падает в раковину, потом он шаркает по полу, и у Сэма дергается челюсть.

– Помой за собой посуду, – начинает Сэм, но я его останавливаю.

– Я сказал, что сегодня помою сам.

Джереми чувствует облегчение. Я вижу это по тому, как у него опускаются плечи.

– Да. Спасибо, Люк, – произносит он. Потом говорит отцу: – Сегодня я приду поздно – после школы мы со Стивеном засядем у мамы. Я оставил там проект, над которым мы с ним работаем.

Сэм кивает.

– Конечно. – Его руки дергаются, словно он хочет обнять Джереми, но больше не смеет. У меня возникает желание взять его за руку, переплести наши пальцы и крепко их сжать. – Подбросить тебя?

– Не, – отвечает Джереми и уходит.

Я перевожу взгляд на Сэма и вопросительно выгибаю бровь.

– Это не круто, – объясняет он, пожимая плечом. – Он с большей охотой поедет на автобусе, чем со мной.

– Пока меня не было, он стал настоящим подростком.

Сэм откидывается на спинку стула и со вздохом поднимает взгляд к потолку.

– Угу. И в половине случаев я понятия не имею, что мне с ним делать. – Он косится на меня уголком глаза, и его губы складываются в улыбку. – Но ты теперь здесь. Ты же поможешь мне, да?

Мне хочется наклониться, взять в ладони его лицо и поцеловать. Я хочу, чтобы он знал: я всегда поддержу его. Что буду рядом, пока он этого хочет, – и что надеюсь остаться с ним навсегда.