Мое табу (ЛП) полностью

Но вместо этого я, подавив фантазию, поднимаюсь и уношу наши тарелки на кухню.

– Помогу, чем смогу, но подростки и меня чаще всего ставят в тупик. Потому-то я и предпочитаю работать с младшими классами.

Сэм наблюдает, как я мою посуду. Я гадаю, о чем он сейчас может думать, но спрашивать и прерывать его концентрацию на себе не решаюсь. Мне нравится то, как беззастенчиво он порой рассматривает меня.

В конце концов он отворачивается. Смотрит в угол и, заметив гантели, соскакивает со стула.

– Класс! – Он поднимает одну и тут же роняет. – Черт, тяжелая.

Я смеюсь.

– Сам сказал, что хочешь прийти в шикарную форму.

Он поигрывает бровями.

– Так точно.

Я вытираю ладони о джинсы и подхожу к нему. Присев, снимаю с гантель пару блинов.

– Начни вот с такого веса, окей? – Он пробует их поднять. – Не хочешь чем-нибудь заняться перед обедом? Можем сходить поплавать. – Я слышу в своем голосе нотку нервозности и, пытаясь умерить ее, откашливаюсь и пожимаю плечами. – Или поделать еще что-нибудь.

Он откладывает гантели.

– Не получится, Люк. Утром у меня одно дело.

Скрывая разочарование, я пожимаю плечами.

– Тогда увидимся на обеде.

Мы оба сидим на корточках и смотрим на тяжести у наших ног.

– Скорее бы, – говорит Сэм, а потом я чувствую, как его взгляд поднимается на меня. Я не могу заставить себя встретиться с ним. Смотреть на него, когда мы так близко… для меня это слишком. Я могу не сдержаться и попытаться воплотить свои фантазии в жизнь.

Когда я хочу было встать, Сэм делает нечто такое, чего никогда раньше не делал. Небрежно кладет ладонь мне чуть выше колена и использует меня как опору, чтобы подняться. Я ощущаю след его прикосновения на бедре, и мой пульс подскакивает вдвое.

– Это будет начало крутейшего отпуска, – произносит Сэм, и я делаю единственное, что могу сейчас сделать – киваю.

***

В Кресли – школе, где я работаю – я нахожу директора, и мы обсуждаем мое восстановление в штате на будущий год.

Прежде, чем сообщить ей о своей сексуальной ориентации, я дожидаюсь самого конца разговора. Я слишком долго молчал и больше прятаться не хочу. В ответ на новости она едва ведет бровью, заверяет, что никаких проблем нет, и в довершение утешает меня информацией о том, что среди учительского состава есть и другие геи.

Я знаю, что один из них – Джек. Знаю, потому что в прошлом мы были вместе.

Начинается первая перемена, и я отправляюсь к Джеку в столярную мастерскую. Несмотря на то, что семь лет назад он меня бросил – из-за того, что я не хотел открываться семье, – мы остались друзьями. Иногда с привилегиями. Хотя с годами это стало случаться все реже и реже.

Когда я прихожу, Джек занят тем, что складывает в дальнем конце помещения какие-то доски.

Я стучу в открытую дверь.

Увидев меня, он выпрямляется и сверкает широченной улыбкой.

– Ну и ну, смотрите, кто к нам пожаловал.

Мы встречаемся на середине, я притягиваю его к себе, чтобы обнять, и, как бывало раньше, легко ерошу его волосы цвета опилок.

– Привет.

– И тебе привет, – говорит он хрипловато. – Долго тебя не было, Люк.

– Да, – отвечаю я. – Мама теперь стабильна, так что я здесь. Выхожу в следующем учебном году. Жду не дождусь, когда смогу вернуться по-настоящему. – На самом деле, если учесть, что я типа как разделю остаток своего отпуска с Сэмом, я согласен и подождать. Но в целом я рад вернуться к работе учителя физвоспитания и медицинского просвещения.

– Я прослежу за тем, чтобы нас опять поставили в пару тренировать, – говорит он, садясь на верстак.

Я прислоняюсь к противоположному верстаку и рассказываю ему о своем пребывании в Окленде. Когда я дохожу до своего каминг-аута перед семьей, он выпрямляется и моргает.

– Итак, – произносит он, и его ухмылка становится шире, – ты наконец-таки повстречал достаточно важного человека, который сподвиг тебя вылезти из чулана. Он, видимо, настоящий прекрасный принц. – Джек на кратчайшее мгновение морщится, но быстро обуздывает себя. – Значит, все теперь знают, да?

Я засовываю обе ладони в карманы и постукиваю большими пальцами по поясу джинсов. Чувствую под правой рукой список Сэма и сглатываю.

Джек делает шумный вдох.

– Кому ты не рассказал?

Я смеюсь и одновременно ругаю себя.

– Прекрасному принцу.

– Парень, ради которого ты совершил каминг-аут, не знает о том, что ты гей? Хм-м-м… и почему у меня возникло предчувствие катастрофы?

Морщась, я отталкиваюсь от верстака и иду по проходу.

– Потому что это и есть катастрофа. Он натурал. И мой сосед.

– О господи. Тот самый друг, о котором ты говоришь последние десять лет? Я должен был это предвидеть.

– Я тоже. И не десять, а семь.

Он качает головой.

– Все хуже и хуже.

Я оглядываюсь, ищу, чем бы в него запульнуть, и, ничего не найдя, просто вздыхаю.

– Я скажу ему. Просто хочу дождаться правильного момента.

Джек соскакивает с верстака.

– Не бывает таких моментов. Ты как насчет кофе?

– Давай. – Я следую за Джеком наружу. По пути прохожу мимо доски объявлений, и один флаер привлекает мое внимание. – Ты ведешь столярные курсы для взрослых?

Джек оглядывается через плечо.

– По субботам.

– Ничего себе новости.