Вечером Маугли находит нас. Мы празднуем в баре день рождения Иа, надуваем воздушные шарики и выпускаем их в небо, к звездам. На самом деле они летят не к звездам, а в ближайшие кусты, и отлетают от нас с омерзительным свистом, потому что мы не завязываем им хвостики. Публика в баре мучается, силясь разгадать цель наших занятий, а гарсоны сгрудились вокруг нас и с изумлением глядят на свистящие бомбочки. Можно подумать, они никогда в жизни не надували воздушных шариков! Мы веселимся. Увидев меня, Маугли начинает плакать. Лысый, со слезами на лице, он способен вызвать только острый приступ жалости. Чувство вины накрывает меня с головой.
- Девченки, пока. Я уж пойду с ним, поговорю.
- Иди…Только если что, ты не знаешь, где мы.
Я ухожу, а на мое место к Иа подсаживается Левент, хозяин бара. На нем бежевый льняной костюм, легкие ботинки из светлой кожи, а в двух карманах – по мобильнику с бегающей подсветкой. Ему тридцатник, он живет в Анкаре и уже женат, о чем сейчас очень сожалеет. При всех своих достоинствах Левент как будто не понимает своего преимущества перед бедными гарсонами и бледнеет от смущения в женской компании. Единственный недостаток столичного жителя – огромные уши, которые видно издалека. Уши сполна компенсируются классной тачкой, хорошей фигурой и мужской щедростью. Он дарит Иа золотое колечко. Dogum gunu kutlu olsun! С днем рождения! Левент смущен и словно не надеется на взаимность. Мы уже прозвали его Чулком – за созвучие с Levante, а еще за то, что его без труда можно завязать в узел.
Я приволакиваюсь на пляж с грустным лицом. Девочки смотрят на меня сочувственно.
- Ну что, завела себе чемодан, который носить тяжело, а выкинуть жалко?
Мне не до шуток.
- Да к черту все, рассказывайте, как день рождения отметили.
Довольная Иа вытягивает руку с двумя новыми колечками.
- Это тебе не Море. Развлекал нас всю ночь, возил по разным барам и дискотекам.
Я с завистью вздыхаю.
