Мы несемся по знакомой дороге к аэропорту. Все. Очередной финал, развязка, достойная мраморного надгробия с золочеными буквами. Слов не разобрать. Я опять не вижу этой дороги, пытаюсь отвлечься на горы и вывески, я знаю, что ждет меня впереди – тоска, тоска, и бесконечная тоска, выжидание, существование, тысячекратное прослушивание одних и тех же дисков, работа, пьяное забытье, домашние хлопоты, стирка белья (как же тяжело будет расстаться с запахами одежды, которая сейчас на мне, каждый раз сижу перед стиральной машинкой и зарываюсь лицом в своих тряпках – не хочу!не хочу ни-че-го забывать!)
Машинальные движения: сдаем багаж, на последние чудом выжившие десять баксов покупаем втридорога очередной музыкальный хит этого сезона, проходим паспорт-контроль, все автоматически, выпить не на что, почему мы не купили хотя бы пива, обо всем забыли, растерянно стоим у поручней, похожие на беспризорных детей, обреченных на бесконечные скитания…
Бибикает телефон, Глазки сообщают, что никогда не забудут меня, я буду его вечной
ASKIM
, а Маха в сотый раз пережевывает фарс любовной трагедии Ромео и Джульетты, злобно стираю его
sms
-ки, даже не читая их, почему же ничего не пишет Кубок, почему же молчит, неужели он сейчас не думает обо мне? Молчу. Ниф-ниф что-то говорит мне, но я не слышу. Мое самолюбие задето. Уже сидя в самолете, прозваниваю на его телефон. Отключаюсь. Он перезванивает меньше чем через секунду, этой реакции мне уже достаточно. Все сказанное уже неважно. С чувством выполненного долга отключаю телефон и вынимаю турецкую сим-карту, символ нашего вранья, страстей и беспутства. Вот он,
sefahat
. Наш национальный праздник. И все же, господи, ты не сможешь осудить нас. Это был жадный глоток твоей Любви и Жизни, все остальное – ты знаешь сам - унылые шаги навстречу старости.
xxxx
Не проходит и дня, как звонят Глазки, их грусть невыразима никакими словами, хотя он всегда старается все обратить шутку. Мы очень забавно прощались: он предложил не плакать, я с удовольствием поддержала эту идею, действительно, сколько можно уезжать из этой страны в слезах. Мне вовсе не хотелось надевать на себя фальшивую маску – не так уж и больно мне было при мысли от расставания, скорее наоборот, уже устала от бесконечных пряток и маскировок, ложь истощает.
Вы будете сидеть в самолете и умирать от смеха! Ха ха ха! Отпуск закончился! Ха! Ха! Ха!
А ты останешься весь день в кафе, и будешь праздновать наш отъезд! Ха!Ха! Моя ашкым наконец то уехала! Ха ха ха!
Мы насмеялись вдоволь, я глянула на часы, и хотя времени у нас еще было полно, сказала: ну все, нам пора. Лицо Кадира мгновенно вытянулось. Тут уж я сама рассмеялась: ты же сам говорил – не грустить. Вот и смейся! Он как-то жалко улыбнулся.
Расстанемся здесь, на пляже. Не люблю маханий вслед и т.д. (Интересно, с каких это пор?)
???
Солнышко, рыбачок мой, пиши мне, но только что-нибудь смешное, а не грустное, грустного не надо, хорошо?
…
ххх
