Мне исполняется тридцать. чувствую, как молодею. Вместе с мифическим целлюлитом куда то исчезают лишние килограммы, разглаживается кожа, загрубевшие пятки становятся розовыми и мягкими, впервые за последние десять лет пропадают мозоли, с которыми я и не надеялась уже расстаться, перестают выпадать волосы, а я уже ожидала неминуемую лысину лет через пять. Мне начинает нравиться свое лицо, на которое я с некоторым удивлением ежедневно взираю в зеркале, и томный взгляд. Я пользуюсь только тушью для ресниц, и то ради баловства, и еще выходя на улицу, выливаю на себя полпузырька сладких духов. Разумеется, тоже для собственного удовольствия. Сегодня мне написали все. Маха оборвала телефон, Глазки написали несколько трогательных сообщений в отведенное для общения время, даже Кубка заставила ответить с чужого телефона! Написала ему: ладно, не отвечай, но в декабре я к тебе даже не заеду! К вечеру не выдержал. На самом деле хочу только к нему. Ему точно надо вручить кубок за соотношение количества и качества.
На работе у меня репутация замужней клуши. Никто не знает, что за пределами офиса я превращаюсь в бродячую собаку и пускаюсь на вечные поиски своего хозяина. Мужчины разных возрастов и вероисповеданий, разных весовых категорий, нравстственных убеждений, социальных положений, политических взглядов, размеров кошелька и ботинок, тщетно пытаются приручить меня.
Иногда по долгу службы я заступаю на красные коврики высшего общества. Я с улыбкой пожимаю руки ничего не подозревающим холеным послам, думая, что, наверно, лучше них знаю их народ, раздавая себя направо и налево гарсонам, дворникам, мелким служащим, хозяевам баров и магазинов, бездомным и безработным, ведь я, а не эти послы, ем с ними по утрам суп или яичницу с хлебом, объясняюсь с полицией и время от времени лечусь от их болезней. Они обнимают, гладят, причесывают, кормят и любят меня, и только я знаю, какие газеты они читают, а потом аккуратно раскладывают под трапезу, что и как пьют, о чем говорят, что хотят и в какой туалет они писают. Впрочем, зачем это все знать послам, с их плюшевыми новогодними елками и мадам-клико, наше рукопожатие и есть момент истины, слияния посла с его собственным народом, в этот момент я против его воли передаю ему привет от всех его барменов, спортсменов, сынов и продавцов.
Получаю от своей Махи: я тебя сделал королевой любви, а ты меня – рабом. Он страдает без моих коротких писем, которые изрядно тешили его мальчишеское самолюбие. Вряд ли что-то большее. По крайней мере, думая так, я лишаю себя всяческих укоров совести.
Влася, сидя на другой стороне нашего «двухспального» стола, забавляется над беспрерывным бибиканьем моего телефона. Ну, кто там опять точит свой бычак? Может, по чашечке кофе?
Я уже обучила Власю многим жизненно важным словам: бычак – нож, бизим гызлы – наш секрет, чабук – быстро. Знание бизим гызлы однажды сработало успешно: мы пришли в кафе, где официантом оказался турок. Все столики были заняты. Нас было человек пять, хотели отметить день рождения. Влася как-то боком подошел к официанту и сказал наобум, чего набрался от меня по-турецки: бизим гызлы. Получилось очень проникновенно. Официант просиял от счастья и быстренько убрал с одного стола табличку «зарезевирован». Говорит, садитесь, пожалуйста, этот столик – ваш!
Говорят, уныние - самый дурной грех. Пытаюсь бороться изо всех сил, но промозглый ветер, задеревеневшие бурые листья на асфальте, бесконечная работа и полное отсутствие любви сводят все мои усилия к нулю. Тяжелая холодная волна накрывает меня и сворачивается комком в горле, продолжая давить уже изнутри.
Мысль о том, что через месяц мы с Ниф Нифом отправимся в нашу зону жизни – единственное, что удерживает меня на плаву. Печально, что это будет совсем небольшой глоток воздуха - всего неделя - и хватит его опять ненадолго… вокруг сплошь черные куртки, сапоги, туннель метро, нарастающий гул, кашель… дайте свет!!!!!!!!! дайте же свеееет!!!!!!!!!!!!! – я вздрагиваю от крика нашего режиссера и яркого света, который включают в студии.
Моя жизнь проходит в нереальном мире под искусственным светом. Дедолайты и аррифлексы освещают мою деятельность по заполнению эфирной пустоты. Я болею каждой новой темой, чтобы правильно переварить ее и сдать конечный продукт в формате Бетакам. Меня можно долго обрабатывать со всех сторон, ругать и хвалить, учить и исправлять, и я все сделаю по-своему. Может быть, за это меня еще держат и потихонечку платят больше, чем другим. Наверно, это и есть смысл моей работы, потому что деньги – мой вылет в реальность, или билет в Турцию.
Глазки не пишут целую неделю, я уже и забыла о нем, но вдруг вспоминаю и решаю написать вопреки всем его просьбам, запретам и предостережениям. Если так тебе опасно, нечего было со мной связываться! Ну, держись. Высылаю текст весьма глупого стандартного содержания, а начинаю так: где же ты, мой Саваш???