Мы зачем-то заезжаем к магазину и натыкаемся на многочисленных родственников, Кубик словно почуял их издалека. Они шумно набрасываются на нас, что-то спрашивают меня, но я чувствую, что меня трясет от них всех. Цыганский табор, черт знает что. Мне главное не свалиться с нашего «мотора». Видя наши безрадостные лица (все-таки последняя ночь, зачем нам родственники?!), они отмахиваются от нас и бредут в ночь толпою, с детьми, которые машут мне на прощание тонкими ручонками.
Мы с ревом летим к морю, высаживаем свой винный десант на бережку, подтягиваем лежак и любуемся полной луной. Это она виновата во всех наших дрязгах и моих дурных снах. Не успеваем мы выпить по одному «еноту», как противный охранник уже пытается стряхнуть нас с лежака, хотя мы мирно сидим в трех шагах от пляжа. Кубик вступает в перепалку, и вот-вот начнется драка. Луна-то полная. Я пытаюсь утянуть его от охранника. Садимся в другое место, и минут через пять получаем очередное замечание, на этот раз в более миролюбивой форме. Чертова Турция!
Улыбаясь, убеждаю Кубика, что сидеть на карачках у самой воды тоже романтично. Вот они, карачки!!!
В пустую бутылку мы шепчем пожелания, закрываем пробкой и бросаем подальше в ночное море.
Пусть найдет Джинн и сделает то, что мы хотим.
ххх
И снова аэропорт. За то время, пока мы летаем, здесь успели построить еще одно здание. Слишком много желающих попасть сюда.
Отдаю Кубику свои любимые очки – унисекс. Это самое дорогое, с ними я расстаюсь с трудом, но без широких жестов обойтись не могу. Все-таки он любит меня больше.
- Знаешь, в этот раз было много ссор и скандалов, и все-таки было хорошо.
Я с удивлением смотрю на своего черноволосого мужа. В глазах у него загорается лукавый огонек.
- Ты уверен, что все хорошо?
- Да.
- Нам бы не помешала еще одна ночь, правда?
Он кивает и что-то мычит, не в силах оторваться от моих губ.
Я уезжаю вверх по эскалатору без слез и сожаления.
Он не уходит и посылает мне самый сентиментальный из всех воздушных поцелуев.
Увидимся ли мы еще?
Этого я пока не знаю.
Наверно, любовь в наше время – это роскошь, в которой нельзя жить постоянно.
Я удерживаю себя полгода, прежде чем поехать опять. Ищу тысячи способов, чтобы привязать себя к той реальности, в которой мне приходится существовать большую часть жизни. Ведь Турция – это вспышки, след от которых еще долго застилает глаза и мешает четко видеть, что происходит вокруг. Переписка с Кубиком как-то увядает, я обижаюсь, и мы оба замолкаем. Вместо него пишут все остальные, но это как послания из царства теней, трудно вспомнить их лица.
Меняю свою десятку на новую Мазду и покупаю желтый плюшевый диван. Перехожу на другой канал, на котором не принято вырезать сексуальные сцены, а значит, там больше жизни. Снимаюсь в эпизодах того самого сериала, в который меня приглашали на главную роль. Иногда встречаюсь со Славиком, мы ходим вместе в кино, и один раз, прогуливаясь по Арбату, чуть не решаем вернуть все обратно. Я делаю все, чтобы привить себе интерес к своей жизни, и несколько раз появляюсь в церкви. Ниф не очень довольна происходящим, но тихо ожидает, когда мои эксперименты прекратятся.
- Скоро март, мы с Тигрой решили поехать. Ты с нами?
Я спокойно откидываюсь на спинку стула. Приходится признать свой нок-аут. Все это время я жила ради одного этого момента, и просто маскировала свое ожидание активной деятельностью.
Мы опять выбираем бинго – куда забросит нас судьба, там и будем, ей виднее.
Кажется, на этой трассе до Аланьи мы знаем каждую кочку.
Никаких старых знакомых, - договариваемся мы. Не будем портить себе отдых!
Я прячусь от подруг в волшебном саду и набираю Кубика. Мои руки предательски дрожат, он долго не берет трубку. Джаным? Ты в Турции? Где? Сейчас заеду за тобой.