– Вы с Юркой, кстати сказать, официально переведены в главный полицейский участок Алекссевска. Ходить вам туда постоянно не обязательно, начальство предупреждено, однако прийти сегодня и показать себя надо. Ну а потом приходите раз в неделю и все. Понятно?
Сказать, что его слова меня почти добили, ничего не сказать. Ладно там соседские бабки – подумаешь, пристыдили немного, ничего, фигня. Но главный полицейский участок, где меня знают все, включая уборщицу!..
– Кравцов, ты там что ли решил постепенно гвозди в меня вбивать? – тихо, но дрожа от гнева всем телом, спросила я.
– Мир, я все прекрасно понимаю, но потерпи немного, так уж надо, – принялся успокаивать меня Кравцов. – Ты просто думай о том, что с тобой сейчас твой кумир, мужчина твоей мечты. И что ты ему помогаешь. Он же потом по гроб жизни тебе будет обязан! Глядишь, еще и замуж за него выскочишь!
Последняя фраза была явно лишней. Глаз у меня нервно задергался, а рот начал кривиться из-за сдерживаемых ругательств.
– Все, Мирка, иди общаться со своим кумиром! – быстро затараторил Сергей. – Я уверен, вам надо многое обсудить.
С этими словами он скинул вызов. Я же еще несколько минут тупо стояла на одном месте, держа в руке маленькую раскладушку.
Да, нам, действительно, надо многое обсудить с Джэхи, но сначала я схожу в место, от которого у меня кровь стынет в жилах – в главный полицейский участок Алексеевска.
Я всегда считала, что районы Алексеевска расположены крайне неудобно. Вместо того чтобы сплотиться и существовать бок о бок, они были разобщены настолько, что до некоторых надо было ехать аж полчаса через леса, поля и промзоны.
В одном из таких отдаленных районов и находился главный полицейский участок Алексеевска. Пока я ехала туда на старенькой маршрутке, успела поговорить с мамой и подругами. Все они крайне удивились моему внезапному возвращению.
Мама, разумеется, запричитала, что из-за перевода у меня уменьшится зарплата, и ей придется искать вторую подработку. Девчонки же, наоборот, обрадовались моему возвращению и потребовали скорее встретиться, чтобы подробно расспросить меня об обстоятельствах столь неожиданного приезда. Я пообещала им, что как только разберусь с делами, так сразу же организую встречу и все расскажу. По крайней мере, постараюсь.
От остановки до полицейского участка надо было топать еще минут десять по грязной дороге с кучей луж. Да, весна в России прекрасна только на картинках в интернете…
У входа в участок топтались двое мужчин, о чем-то тихо говорили и курили. Один из них, – тощий и долговязый, с длинными усами и плешью на затылке – услышав мои шаги, повернул голову и расплылся в широченной улыбке.
– Волкова! Какими судьбами?
– Здрасьте, – кисло поприветствовала его я.
Мужика этого звали Петром Юричем, а кличка у него была – Таракан. Из-за усов, разумеется. Его собеседника, совсем еще молодого светловолосого и миловидного паренька, я не знала.
– Соскучилась? – продолжил приставать ко мне Таракан.
– Да не то чтобы. Меня просто к вам перевели. Вместе с московским коллегой.
Эти слова дались мне тяжело.
Лицо у Таракана вытянулось. Я ждала, что он начнет выпытывать у меня причину перевода, но тут из участка вышел начальник – Николай Степанович Бочкин. Ну или просто Степаныч.
Этот мужчина средних лет полностью соответствовал своей фамилии и был широким, как бочка. Я всегда поражалась, как пуговицы на его кителе еще не отлетели кому-то в глаз.
– Давно не виделись, Мирослава, – улыбаясь от уха до уха, сказал Бочкин.
– Здравствуйте, Николай Степаныч, – как можно радушнее произнесла я.
Пожалуй, с Бочкиным я даже была рада увидеться. Среди всех сотрудников правоохранительных органов Алексеевска он был самым нормальным, да и ко мне относился можно сказать как к дочери.
– Пойдем ко мне, поговорить надо, – не стал ходить вокруг да около Степаныч, чему я только обрадовалась.
Махнув рукой Таракану, я поймала на себе заинтересованный взгляд его собеседника – мальчишка в открытую сверлил меня своими раскосыми серо-зелеными глазами, забыв о дымящейся в его руке сигарете.
– Что это за паренек? – спросила я у Степаныча, когда мы вошли в участок.
– Никитка, новенький, – ответил Бочкин, стремительно шагая по коридору к своему кабинету.
На каждом шагу нам встречались знакомые люди, которые, завидев меня, либо расплывались в искренней улыбке, либо ехидно ухмылялись. Пока дошли до кабинета Бочкина, у меня уже язык отсох здороваться.
– Гляжу, все тебе рады, – заметил Степаныч. Расстегнув пуговицы кителя, он грузно опустился в кресло. – Садись давай! Что как чужая?
Я послушно села на стул и огляделась по сторонам. Ничего не изменилось. Абсолютно. Хотя, чего я хочу? Меня не было всего полгода.
– Что, уже забыла, как тут все выглядит? – с добродушной ухмылкой поинтересовался Степаныч.
– Да нет, – помотала головой я. – Просто осматриваюсь, привыкаю.
