– Держись, пожалуйста. Держись…
Скорая приехала в рекордные десять минут. Джэхи быстро переговорил с фельдшером, полноватым мужчиной средних лет, от которого сильно веяло сигаретным дымом.
– Вы медик что ли? – спросил фельдшер, убирая с живота Гали пельмени.
– Нет, я актер, – брякнул Джэхи.
– А-а-а, – протянул фельдшер.
Больше он ничем не интересовался. Быстро осмотрел Галю и велел санитарам грузить ее в машину.
– Надо еще как-то Клавдии Семённе это рассказать, – пробормотала я, глядя вслед уезжающей скорой.
– Я скажу.
– Что? – Я повернула к Джэхи удивленное лицо.
– Мы с ней в последнее время много общались. Она и ее подруга сначала меня гоняли, потому что я курил у подъезда. Потом я начал покупать им семечки и шоколадки, и они смирились с моим присутствием. Даже начали к себе подзывать на лавочку.
Моему удивлению не было предела. Со мной, значит, он по-свински себя ведет, а каких-то бабок шоколадом и семечками подкармливает! Однако вслух возмущаться я не стала – меня остановила улыбка Джэхи. Искренняя, светлая улыбка, озарившая вдруг его лицо.
– Очень уж им было интересно, откуда я такой взялся, – продолжал актер. Улыбка настолько преобразила его, что я не могла оторвать глаз от его лица. У него даже голос поменялся: стал теплее и мягче. – Наперебой спорили, кто я: казах, татарин или узбек. В итоге сошлись на том, что я «слишком бледненький для этих национальностей».
Я не удержалась и фыркнула. Не от злости или возмущения, а так, по-доброму.
– И как они отреагировали, что ты кореец?
– Посочувствовали и дали мне горсть конфет, – усмехнулся Джэхи. – А еще шепнули, что никому меня не сдадут. Кажется, они подумали, что я сбежал из Северной Кореи…
– Да, многие в России не знают, что Кореи на самом деле две, – вздохнула я, стыдясь невежества своих соотечественников.
Однако Джэхи, кажется, этот факт совсем не возмутил, а даже наоборот, развеселил. Вообще он вел себя очень странно, много улыбался и говорил про всякую фигню.
– Спасибо за капусту, – сказал он, выйдя из лифта на третьем этаже–там была квартира Клячкиных.
– А, ну да, – почему-то вдруг смутилась я. – Пожалуйста.
Юрки дома все еще не было. Опять, наверно, придет поздно, поест и упадет спать. Что-то слишком много сил он тратит на квартиру Джэхи. Неужели, они так с ним сдружились?
Напевая себе под нос песенку из какого-то старого мультфильма, я разобрала пакет с едой, оставив на столе банку капусты, сок и пиво. Разогрела вчерашнюю отварную картошку, порезала вареной колбасы и открыла баночку со шпротами. Простой, но вкусный ужин.
Минут через пятнадцать вернулся Джэхи.
– Ты долго, – заметила я, заглядывая в ванну, где актер тщательно мыл руки.
– Помогал Клавдии Семеновне собраться и вызвать такси. Она поехала к внучке в больницу.
– Надеюсь, с Галей все будет хорошо…
– И она даст показания, – закончил за меня Джэхи.
Я даже об этом не подумала. Для меня главным было – здоровье Гали, а не ее показания, которые, несомненно, тоже очень важны, но в сравнении со здоровьем, уходят на второй план.
Однако Джэхи, похоже, так не думал. Закрыв кран, он стряхнул с рук воду и потянулся к полотенцу. Меня в детстве за такую привычку ругали и пугали появлением заусениц. И хоть я уже понимаю, что заусеницы от этого не появляются, однако никогда воду с рук не стряхиваю.
– Ты был таким собранным, когда оказывал Гале первую помощь, – тихо произнесла я, почему-то избегая смотреть в глаза Джэхи.
Он уже вытер руки и стоял передо мной. Я буквально чувствовала, как его темные глаза пристально смотрят на мое лицо.
– Мне такое не впервой, – ответил Джэхи и вышел из ванной.
– Ужинать будешь? – спросила я, глядя в его широкую спину.
– Нет. Выпью молока на ночь.
– Послушай! – выпалила я, опасаясь, что он сейчас быстро ускользнет в спальню и закроется там. – Прости меня. Я действительно вела себя с тобой не очень хорошо. Обещаю исправиться!
– Хорошо. Извинения приняты, – кивнул Джэхи.
– От Мины тебе привет. Она просила передать, что состояние твоей сестры…без изменений, – добавила я.
Спина Джэхи едва заметно дрогнула, когда я упомянула сестру. Я была уверена, что он сейчас ко мне обернется, но нет.
– Да, я знаю. Юра мне сообщил.
– Что ж… – воцарилось неловкое молчание.
– Я пойду. Устал, – нарушил тишину Джэхи.
– Да, – сдавленно произнесла я, глядя, как он уходит в спальню.
Только мне начало казаться, что наши отношения налаживаются, как он снова включил режим игнора. Ну, по крайней мере, мы помирились, а это уже что-то.
В день моего рождения в окно ко мне заглянуло яркое солнце. Я оторвала голову от подушки, села, зевнула и увидела на журнальном столике большой букет белых роз.
– Ух ты! – вырвалось у меня.
Встав с дивана, я прошлепала босиком к букету и принялась считать розы. Двадцать семь цветов на двадцать седьмой год моей жизни.
Красиво, но…
– Какое расточительство! – Мои мысли озвучил хрипловатый мужской голос.
Я повернулась на звук и увидела выходящего из спальни Джэхи. Почесав взлохмаченную голову, он зевнул и добавил:
– Что за бесполезный подарок –букет? Его даже съесть нельзя.
