Преждевременным рождественским подарком Ванпельт была часовая передача об Эдмунде Хаузе, Седар-Гроуве и Трейси в рубрике «KRIX – Секретно». Ванпельт перемежала старые фотографии городка со снимками Трейси, Сары, их родителей и Эдмунда Хауза и проводила интервью с жителями Седар-Гроува, обсуждая, как исчезновение Сары разбило вдребезги пасторальное существование городка, какой травмой стал суд и что они думают о возможности повторения такого суда. Никто не выразил радости от того, что СМИ опять вываляют в грязи их жизнь.
Трейси нагнулась над столом в конференц-зале.
– Думаю, такое возможно. Насколько все это плохо?
– Местные и федеральные СМИ прислали две дюжины запросов на интервью, и это было еще до того, как «Сиэтл таймс» сегодня утром поместила эту историю на первой странице. Все хотят интервью. В том числе CNN, MSNBC и полдюжины других.
– Я не дам, Билли. Это не положит конца расспросам. А только привлечет еще больше внимания.
– Мы с Лаубом согласны, – сказал Уильямс. – И говорили об этом Ноласко.
– Да? И что он сказал?
– Он хочет знать, что нам делать, если Хауз добьется пересмотра дела.
Ноласко редко выглядел довольным, но в тот день, когда Трейси вошла в конференц-зал, он кривился так, будто получил инъекцию ботокса, когда у него был запор. Опять рядом с ним сидел Ли, положив подбородок на ладонь и не отрывая глаз от единственного листка бумаги на столе – несомненно, еще одного заявления, которое они попросят Трейси подписать. Она просто не могла удержаться, чтобы не разочаровать их.
– В каком состоянии расследование дела Хансен? – спросил Ноласко, прежде чем она успела сесть.
Трейси ни на минуту не подумала, что собрание посвящено обсуждению дела Хансен.
– Не сильно изменилось со времени нашего вчерашнего разговора, – ответила она, отодвигая стул.
– И что вы предпринимаете, чтобы изменить это?
– В данный момент я сижу здесь, так что не многое.
– Может быть, настало время привлечь ФБР?
– Я бы лучше привлекла отряд бойскаутов.
В отделе убийств «ФБР» расшифровывали как «Фантастические Болваны Расследуют».
– Тогда я предлагаю дать мне что-нибудь, чтобы доложить наверх.
Трейси прикусила язык, увидев, что Ноласко кивнул Ли, который достал из-под стола стопку бумаги в полдюйма толщиной.
– Мы начали получать эти письма, когда мисс Ванпельт закончила вчера свою передачу, – сказал Ноласко, пододвигая стопку к ней.
Трейси перелистала копии мейлов и телефонограмм. Они были не очень любезные. В некоторых говорилось, что она не достойна носить полицейскую форму. Другие требовали ее голову на блюде.
– Они хотят знать, почему детектив по убийствам, поклявшийся служить и защищать граждан, старается освободить такого мерзавца, как Эдмунд Хауз, – сказал глава отдела.
– Это злопыхатели, – ответила она. – Они живут ради этого. Мы теперь будем принимать решения, чтобы ублажить маргиналов?
– С каких это пор «Сиэтл таймс», NBC и CBS – маргиналы?
– Мы уже это проходили. Они заинтересованы в шуме и рейтингах.
– Возможно, – сказал Ноласко, – но в свете последних событий, мы полагаем, будет благоразумно, если департамент выпустит заявление от вашего имени.
– Мы подготовили кое-что для вас, для обсуждения, – сказал Ли.
– Для обсуждения, но не вашего одобрения, – добавил начальник.
Трейси протянула руку, чтобы взять у Ли листок, хотя у нее не было намерения что-либо подписывать. Они могут выпускать заявления, какие захотят, но не могут выпускать их от ее имени.
Она отодвинула листок обратно.
– Сначала вы хотели от меня комментария. Теперь вы запрещаете комментировать? Я даже не понимаю, что все это значит.
– Это значит, что вы дадите показания, если вас вызовут в суд. Это будет вашим единственным участием. И вы никоим образом не служите консультантом защиты.
– Участием в чем? – Она взглянула на Лауба и Уильямса, но они выглядели такими же растерянными, как и Трейси.
– Мы думали, вы знаете, – сказал Ноласко с внезапной неловкостью.
– Что знаю?
– Что апелляционный суд удовлетворил ходатайство Эдмунда Хауза о пересмотре дела.
Кинс встал, когда она поспешила в свою кабинку собрать вещи.
– Что случилось?
