– Я не чувствую вины или опасений о том, как я вел то дело.
– Я спрашивала не о том.
– Мы не всегда имеем право отвечать.
– Почему же в данном случае?
– Потому что ответы могут причинить вред.
– Моя семья тоже умерла, Деанджело. Я осталась одна.
Его взгляд потерял фокус.
– Ваш отец всегда относился ко мне уважительно. Не все так относились. Я пришел не из какой-нибудь престижной юридической школы и не совсем соответствую образу выступающего в суде адвоката, но ваш отец всегда уважал меня и был очень добр к моей Милли. Я ценил это больше, чем вы можете подумать.
– Так что, провалили бы свое последнее дело, если бы он попросил?
Она всегда подозревала, что это ее отец, а не Каллоуэй или Кларк подстроили приговор Эдмунду Хаузу. Финн не дрогнул. Он положил руки поверх ее рук и легонько сжал. У него были маленькие сморщенные ручки, покрытые старческими пятнами.
– Я не собираюсь отговаривать вас от того, зачем вы вернулись. Я понимаю, что какой-то своей частью вы по-прежнему привязаны к сестре и тем временам. Мы все привязаны к тому времени, Трейси, но это не значит, что мы собираемся его вернуть. Все меняется. Как и мы. И для всех нас многое изменилось с тех пор, как исчезла ваша сестра. Но я так рад, что вы остановились здесь сегодня, чтобы навестить меня.
Если Финн участвовал в заговоре, чтобы посадить Эдмунда Хауза за решетку, он унесет это с собой в могилу. Они еще минут двадцать поболтали о Седар-Гроуве и людях, которые здесь жили. Потом Трейси отодвинула свой стул.
– Спасибо за чай, Деанджело.
Финн проводил ее через грязную комнату до задней двери, и она спустилась с крыльца, ощутив разницу между теплым домом и холодным воздухом на улице и почувствовав густой запах удобрений, которые Деанджело добавил в землю. Она еще раз поблагодарила его, но когда повернулась, чтобы уйти, он протянул руку и положил ей на локоть.
– Трейси, – проговорил он, – будь осторожна. На некоторые из наших вопросов лучше не получать ответа.
– Они уже не могут никому повредить, Деанджело.
– Могут, – возразил он, снова улыбнулся ей своей нежной улыбкой, после чего шагнул назад и закрыл дверь.
Трейси палочками доставала из картонной коробки курицу в соевом соусе. На кухонном столе были разбросаны бумажные распечатки, желтые адвокатские блокноты и стенограммы. Дэн и Трейси сделали перерыв, чтобы поесть и посмотреть вечерние новости. Дэн выключил звук, чтобы поговорить.
– Он даже не стал возражать, – сказал Трейси, снова пересказав свой разговор с Деанджело Финном. – Он только сказал, что не чувствует ни вины, ни опасений.
– Но и не сказал, что прилагал все усилия, чтобы защитить Хауза.
– Да, определенно не сказал.
– На самом деле он нам и не нужен, чтобы доказать, что он не защищал Хауза на приемлемом уровне, – сказал Дэн, читая на первой странице «Сиэтл таймс» статью о предстоящих слушаниях. «Таймс» подробно излагала историю, поместив фотографию Сары в выпускном классе, фотографию Эдмунда Хауза двадцатилетней давности и более новую фотографию Трейси, а «Ассошиэйтед пресс» взяла эту историю и поместила в дюжинах газет по всей стране, включая «Ю-эс-эй тудэй» и «Уолл-стрит джорнэл».
– Там было что-то еще, Дэн. – Она бросила палочки в коробку и выпрямилась.
Рекс подошел и положил голову ей на колени – редкое проявление привязанности.
– Тебе нужно внимание? – сказала Трейси, гладя его по голове.
– Осторожно. Он умеет манипулировать людьми. На самом деле он хочет курицы с чесноком.
Она почесала пса за ушами. Шерлок, чтобы не оставаться в стороне, попытался отпихнуть Рекса.
– Ты по-прежнему думаешь начать с Каллоуэя?
Дэн сложил газету и сел на стол.
– Да, с ходу.
– Думаю, что он изобразит провалы в памяти и отошлет тебя к своим показаниям на суде.
– На это я и рассчитываю. Я собираюсь придраться к его показаниям. – Дэн щелкнул пальцами и указал на дверь, и два пса послушно ушли в комнату и легли на коврик. – Чем больше он будет увиливать от ответа на мои вопросы, тем лучше. Мне просто нужно припереть его к стене и дать показаниям других свидетелей дискредитировать его. А если смогу вывести его из себя, он может сказать больше, чем сказал бы иначе.
– Он умеет владеть собой. – Трейси взглянула на экран телевизора. – Погоди. Это Ванпельт.
Мария Ванпельт стояла на тротуаре около здания Каскейдского окружного суда, и за спиной у нее виднелись бронзовые буквы на песчанике. Дэн сел на кушетку к Трейси, взял пульт и включил звук, когда Ванпельт направилась к ступеням здания суда, рассказывая, как она «раскрыла» историю об участии Трейси Кроссуайт в обеспечении пересмотра дела Эдмунда Хауза.
– Она хочет, чтобы это показалось Уотергейтом[27], – сказал Дэн.
Перед ступенями Ванпельт обернулась к камере. На заднем плане Трейси заметила множество репортерских фургонов, следящих за прилегающей территорией.
