Трейси полезла в портфель и достала фотокарточку в рамке. Шум с галереи заставил судью Мейерса стукнуть молотком. Когда фотография была зарегистрирована и приобщена к вещественным доказательствам, Дэн попросил Трейси описать, что было надето на Саре, и та описала. Потом Дэн спросил:
– Можете вы описать серьги и бусы вашей сестры на этой фотографии?
– Серьги нефритовые в форме капли. Бусы серебряные.
– Вы узнаете их? – О’Лири протянул ей нефритовые сережки, которые Роза нашла в Сариной могиле.
– Да, эти самые сережки у Сары на фотографии.
Дэн взял миниатюрные сережки в виде пистолетов «Кольт», которые предъявлялись на первоначальном суде. Галерея зашевелилась.
– А эти, – сказал он, назвав их по зарегистрированному номеру. – Вы узнаете эти серьги?
– Да, это тоже Сарины.
– Она надевала их в день своего похищения?
Кларк вскочил со своего места.
– Протестую, ваша честь. Свидетельница сказала, что не помнит с определенностью, что было в тот день на ее сестре. Свидетельница может лишь ответить, похожи ли эти серьги на те, что на фотографии.
– Я снимаю свой вопрос, – сказал Дэн. – Детектив Кроссуайт, те ли это серьги, которые на вашей сестре на фотографии?
– Нет, – ответила Трейси, – это не они.
Дэн положил серьги на стол с вещественными доказательствами и сел. Гул в зале достиг такого уровня громкости, что Мейерс стукнул молотком.
– Напоминаю сидящим в зале, чтобы соблюдали правила поведения, о чем я говорил при открытии слушаний.
Кларк встал и подошел к креслу свидетеля с явной торопливостью, его голос звучал вызывающе:
– Вы заявили, что ваша сестра следовала моде, правильно?
– Да, это так.
– Вы сказали, что на эти соревнования она надевала разные костюмы, разные рубашки, брюки и шляпы, так?
– Да.
– Она брала с собой на соревнования дополнительные наряды и меняла решения, что надеть?
– Не раз, – сказала Трейси. – Меня раздражала эта ее привычка.
– В том числе она меняла украшения, – сказал Кларк.
– Я могу вспомнить случаи, когда она делала это, тем более что соревнования продолжались не один день.
– Спасибо.
С отчасти удовлетворенным видом Кларк быстро сел.
Встал Дэн.
– Коротко, ваша честь. – Он подошел к кафедре. – Детектив Кроссуайт, среди случаев, когда на вашей памяти ваша сестра меняла украшения, бывало ли, что она надевала серьги, представленные на первоначальном суде над Эдмундом Хаузом, в форме пистолетов, зарегистрированные как вещественные доказательства под номерами тридцать четыре и тридцать четыре «B»?
– Нет, я никогда такого не видела.
Дэн сделал жест в сторону Кларка.
– Вопрос обвинения подразумевал, что существует такая возможность. Могла ли быть такая возможность?
Кларк запротестовал:
– И снова вопрос просит свидетеля строить предположения. Она может давать показания лишь касательно того, что на фотографии.
– Вопрос действительно просит строить предположения, мистер О’Лири, – сказад Мейерс.
– С позволения суда, ваша честь, я полагаю, детектив Кроссуайт объяснит, почему это было невозможно.
– Даю вам задать вопрос, но быстро.
– Возможно ли, что на вашей сестре были эти серьги в форме пистолетов? – спросил Дэн.
– Нет.
– Как вы можете быть так категоричны, учитывая ваши показания, что ваша сестра имела привычку менять свои решения?
– Эти серьги в форме револьверов и бусы отец подарил Саре, когда она выиграла чемпионат штата по ковбойской стрельбе в 1992 году. Эта дата выгравирована на внутренней стороне каждой сережки. Сара надевала их лишь один раз, и они вызвали у нее тяжелую аллергию. Она не могла носить ничего, кроме чистого золота и серебра высшей пробы. Отец думал, что эти сережки из чистого серебра, но оказалось, что это не так. Сара не хотела его расстраивать и ничего ему не сказала. И никогда больше их не надевала на моей памяти.
– Где она их хранила?
– В шкатулке на своем комоде у себя в спальне.
Мейерс перестал покачиваться. Галерея тоже замерла. За окном призрачные темные пальцы опустились еще ниже, и снегопад усилился.
– Спасибо, – сказал Дэн и тихо вернулся на свое место.
Кларк сидел, водя пальцем по губам, а Трейси отошла от кафедры. Ее каблуки цокали по мраморному полу, когда она шла к галерее. В это время внезапный порыв ветра сотряс окна, напугав сидевших рядом. Одна женщина вскрикнула и отшатнулась. Но остальные не шевелились. Даже Мария Ванпельт, выглядевшая роскошно в своем ярко-синем брючном костюме от «Сент-Джона»[31], неподвижно сидела в задумчивости.
Лишь один человек явно наслаждался событиями этого утра. Эдмунд Хауз качался на задних ножках своего стула и улыбался, будто сидел в шикарном ресторане и смаковал каждую крошку.
В начале послеобеденной сессии судья Мейерс с покорным видом сел на свое место.
– Похоже, синоптики частично угадали, – сказал он. – Приближается третий шторм, хотя он ожидается раньше, чем предполагалось, и сегодня я бы хотел поторопить стороны, чтобы до вечера, если это возможно, закончить слушания.
Дэн тут же встал и объявил, что Харрисон Скотт будет последним свидетелем защиты.
– Тогда приступим, – сказал Мейерс.
