– Драматическое событие – не те слова, чтобы описать, что случилось сегодня, – говорила Ванпельт.
Она пересказала показания Трейси, так же как показания Харрисона Скотта, приведшие к решению судьи Мейерса освободить Эдмунда Хауза.
– Назвав суд «карикатурой на справедливость», судья Мейерс намекнул на всех участвовавших в нем, включая седар-гроувского шерифа Роя Каллоуэя и окружного прокурора Вэнса Кларка. Сегодня я присутствовала на пресс-конференции в здании, которое у меня за спиной. Это было незадолго до того, как Эдмунд Хауз покинул его свободным человеком – по крайней мере, на время.
На экране показали состоявшуюся ранее пресс-конференцию. Дэн сидел рядом с Хаузом, между ними на столе виднелся целый букет разного размера микрофонов. Они были и раньше отчетливо видны на столе адвоката, но теперь, когда Хауз был в джинсовой рубашке и зимней куртке, они привлекали к себе больше внимания.
У Трейси зазвонил мобильник. Она взяла его с кушетки и, нажав на телевизионном пульте кнопку «Пауза», сказала:
– Я только что видела тебя по телевизору. Ты где?
– Я дал несколько интервью федеральным СМИ, – сказал Дэн. – Еду домой, но подумал, надо предупредить тебя, что на автостраде творится черт-те что. Повсюду машины в кюветах. Мне потребуется время, чтобы добраться до дому. Сообщают об отключениях энергии и поваленных деревьях.
– А здесь все хорошо, – сказала Трейси.
– Если нужно, у меня в гараже генератор. Надо только воткнуть его в розетку рядом с электрическим щитом.
– Не уверена, что у меня хватит на это сил.
– А парни в порядке?
– Лежат на коврике. Однако тебе, возможно, придется передвинуть их, чтобы пройти в ванную.
– А ты сама?
– Могу и сама передвинуть, большое спасибо.
– Вижу, к тебе вернулось чувство юмора.
– Думаю, не чувство юмора, а язвительность. Чего мне действительно хочется в будущем – это принять горячую ванну.
– Звучит неплохо.
– Я тебе перезвоню. Хочу досмотреть в новостях пресс-конференцию.
– Как я выгляжу там?
– По-прежнему набиваешься на комплименты?
– Ты же знаешь. Ладно, перезвони потом.
Она дала отбой и включила телевизор на воспроизведение.
– Мы перейдем этот мост, когда дойдем до него. Подозреваю, апелляционный суд будет действовать быстро, учитывая просчеты юстиции. Когда все будет готово, нам придется подождать, что решит прокурор.
– Каково чувствовать себя свободным? – спросила Ванпельт Хауза.
Тот сбросил с плеча завязанные в хвост волосы.
– Ну, как сказал мой адвокат, я еще не на свободе, но… – Он улыбнулся. – Ощущение неплохое.
– Что вы сделаете первым делом, когда выйдете на свободу?
– То же самое, что все вы, – выйду на улицу и дам снегу и ветру хлестать меня по морде.
– Вы злитесь на то, что случилось?
Улыбка Хауза погасла.
– Я бы не стал употреблять слово «злиться».
– Значит, вы простили виновных в том, что вы оказались в тюрьме? – спросила Ванпельт.
– Этого бы я тоже не сказал. Все, что я могу, – это исправить свои ошибки и постараться не повторять их. Вот это я и собираюсь сделать.
Какой-то репортер за кадром спросил:
– У вас есть догадки, чем руководствовались те, кто сфабриковал доказательства, чтобы вас посадить?
К микрофону наклонился Дэн:
– Мы не собираемся комментировать то, что доказательства…
– Невежество, – ответил Хауз, перебив его. – Невежество и высокомерие. Они думали, что это сойдет им с рук.
Вниманием Дэна завладела Ванпельт, задав следующий вопрос:
– Мистер О’Лири, вы приложите усилия, чтобы привлечь к расследованию Министерство юстиции, как намекал судья Мейерс?
– Я приму решение, когда посоветуюсь с моим клиентом.
Но Хауз снова наклонился к микрофону.
– Я не предвкушаю, как Министерство юстиции кого-нибудь накажет.
– Вы хотите что-нибудь сказать детективу Кроссуайт? – спросила Ванпельт.
Хауз посмотрел на нее и улыбнулся, не разжимая губ.
– Не могу найти слов, чтобы выразить свои чувства, – проговорил он. – Но надеюсь когда-нибудь поговорить с ней лично.
Трейси снова ощутила, как по спине пробежала дрожь, словно паук.
– Чего бы вы хотели сейчас? – спросил какой-то репортер.
Хауз улыбнулся еще шире.
– Чизбургер.
На экране снова появилась Ванпельт на фоне тюрьмы. Она пыталась удержать свой зонтик, ветер все так же шумел в микрофоне.
– Как я уже сказала, эта пресс-конференция была записана сегодня днем, после чего Эдмунд Хауз покинул тюрьму, которую вы видите, свободным человеком.
Диктор новостей проговорил:
– Мария, представляется замечательным, что человек, проведший двадцать лет за решеткой за преступление, которого, как оказалось, он не совершал, способен с такой готовностью прощать. Что сейчас с теми, кто, вероятно, участвовал в этом?
Ванпельт прижала пальцем наушник. Она кричала, чтобы ее было слышно за ветром.
