– Просто поверь мне. Ты мог бы опять повернуть эту кнопку, провести в Таринее сто лет, а потом вернуться и узнать, что здесь не прошло ни минуты. Только вот на самом деле ты не мог вернуться, но тем не менее вернулся…
Я сунул руку в карман плаща и поёжился.
– Чёрт! – сказал я. – Ты меня расколол, Дрейк. На самом деле я провёл там пятьдесят лет и узнал такое, что тебе и не снилось. – Я одарил его мудрой улыбкой, и он побледнел.
– Ты не… – начал Дрейк.
– Нет.
– Ай! Не делай так больше! Но мы могли бы повторить это, Саймон. Мы могли бы отправиться туда прямо сейчас! Ты мог бы заниматься своими делами, учиться драться, использовать свою силу и готовиться к завтрашнему бою с тенью. А я бы встретился с самыми известными мыслителями в истории! Подумай, сколько книг я мог бы написать… мы могли бы пробыть там столько, сколько захотим… если, конечно, нас не убили бы астероиды.
– М-м-м… – протянул я. Это была безумно привлекательная идея, но что-то тут было не так. – Не знаю, Дрейк. Мне это кажется довольно странным. Думаю, нам надо закончить нашу миссию.
Дрейк с удручённым видом уселся на кровати.
– Ладно. Но обещай мне, что подумаешь об этом.
– Подумаю. – Я улыбнулся. – Угадай, что сейчас произойдёт.
– Что?
– Я испробую новую кнопку.
– Боже! Ты шутишь?
– Нет, не шучу. Я даже не устал. – Я повернул новую кнопку Е3, и…
Исловно из ниоткуда, появилась новая глава.
– Ой! – простонал Дрейк, обхватив голову руками. – Что случилось?
У меня тоже раскалывалась голова. На секунду мне показалось, будто мой мозг опустили в лёд. Потом что-то ударило меня: что-то большое, ужасное, невидимое и таинственное. Как гигантское эхо через время или… очень громкий и мощный утиный пук, сбивающий с ног[130].
– Ты это почувствовал? – спросил я. Это был глупый вопрос. Дрейк упал с кровати и теперь лежал на полу, держась за голову.
– Что это было? – спросил он. – Что произошло?
– Не уверен. Попробую ещё раз.
– Нет, подожди…
Когда я наконец пришёл в себя, Дрейк жевал мою ногу. Мне пришлось ударить его по носу, чтобы он меня отпустил, а потом отвесить ему несколько оплеух, чтобы он прекратил лаять[131].
– Эй! – сказал я, когда он наконец очнулся. – Похоже этой кнопке не нужно перезагружаться в полночь. Круто, правда?
– Уф! – простонал Дрейк, хватаясь за голову. – Пожалуйста, больше этого не делай.
Сравнив наши истории, я пришёл к выводу, что странные последствия Е3 во второй раз оказались сильнее. Мы оба испытали такую же сильную боль и почувствовали тот же сильный удар, как будто нас ущипнула сама ткань реальности. А потом мы оказались в состоянии изменённого сознания. Я секунды на три лишился чувств. А Дрейк испытал яркую галлюцинацию, во время которой он ощущал себя собакой, а я был говяжьим бифштексом, политым (только вдумайтесь!) шоколадным сиропом и посыпанным цыганскими вонпонгами[132].
Теперь, когда я пишу эту книгу, мне уже ясно, что кнопка Е3 создавала внезапные разрывы в главах моей будущей автобиографии. Странно. Но тогда я думал лишь о том, что воздействие кнопки усиливалось с каждым последующим разом. Прав ли я? Что произойдёт, если я снова её поверну? Станет ли мне ещё хуже? Конечно, был только один способ это выяснить…
Дрейк знал, о чём я думаю.
– Погоди, Саймон. Проклятье!
Аздарк, король всех пингвинов, правил своим королевством железным крылом. Он и прежде уже сталкивался с врагами, и ему ещё придётся сделать это в будущем, но сегодня ему предстояла битва с самым сильным врагом: Ломтиком, правителем демонической пиццы.
Ломтик был королём всех ломтей, царём всех пицц. Его пепперони была острее хот-догов в аду. Его корочка была мягче шерсти пуделя, а сыр – более сырным, чем самая сырная лапша.
– Иди сюда, Ломтик, – насмешливо произнёс Аздарк. – Я ел пиццу ещё до твоего рождения. Я утоплю тебя в твоём собственном соусе.
Ломтик и Аздарк стояли на вершине холма, окружённые со всех сторон толпой пингвинов и одним верблюдом, и ждали, когда решится их судьба.
Ломтик почувствовал, как поднимаются его дрожжи, и выпятил грудь, стараясь казаться как можно больше.
– Спасибо, что принарядился, Аздарк, но этот смокинг тебя не спасёт.
– Я скормлю тебе твоих собственных анчоусов[133], – прошептал Аздарк.
Напряжение было слишком сильным, и верблюд не выдержал и умер[134].
ХЛОП!
Мы с Дрейком, шатаясь, отошли друг от друга. У нас обоих на щеках пульсировали розовые отпечатки ладоней Тессы.
