В Месхандрийском университете были сейф-камеры для произведений искусства и археологических ценностей. Шениролл Чил Амари, как выпускнице, получившей диплом с отличием, подарили абонемент на одну из этих ячеек, срок его действия еще не истек. Наскоро прибрав в студии, она замотала футляр в шарф, положила в рюкзак и отправилась на аэровокзал.
Перед этим полюбовалась, как ваза выглядит в лучах солнца: если сравнивать ее радужные переливы с музыкой, раньше это была печальная мелодия, с надрывом и постепенным скольжением в сумрачные омуты, где притаились чудовища, а теперь – соната распускающихся цветов и уводящих в изумрудное рассветное сияние дорог, песня мира, у которого есть перспективы. Но, может, это всего лишь ей показалось, а на самом деле никаких особых отличий, просто ее мозг после успешно выполненной работы по-другому интерпретирует визуальную информацию. С этой мыслью Шени вышла из подъезда и быстрым шагом направилась вдоль Сайвак-блочау в сторону «этажерки» с аэрокарами.
Пообедала в одном из университетских кафетериев, после того как поместила вазу в сейф-камеру. И в аллеях, и в коридорах, и в кафетерии было не протолкнуться от абитуриентов. Высматривала Эдвина, но тот ей не попался, зато видела Дигну в футболке с мигающей голографической надписью:
Профессору Тлемлелху Шени позвонила без особой надежды: он сейчас наверняка занят, он же работает в приемной комиссии…
– Нежная в каплях утренней росы Шениролл, ваш голос я узнаю из сотни человеческих голосов! Вы здесь?!.. Тогда приходите ко мне в кабинет, я вас познакомлю с самой прекрасной и замечательной представительницей человеческой расы, а также с безупречномудрым могндоэфрийским послом и с другими Живущими-в-Прохладе! Мы празднуем удивительное радостное событие, и я буду счастлив, если вы к нам присоединитесь и разделите нашу радость! Обязательно идите сюда, я вам расскажу невероятную новость!
Голос автопереводчика, настроенного таким образом, чтобы он передавал в человеческом варианте все интонации Тлемлелха, слегка заплетался. Надо будет сказать профессору, что настройки сбились или синтезатор глючит, сам он может и не заметить. И очень кстати, что там посол, она как раз и расскажет ему о вазе.
Знакомый оранжерейный кабинет встретил ее густым ароматом лярнийского вина: здесь вовсю шла пьянка. Энбоно было шестеро или семеро, Шени так и не смогла их сосчитать. Все в туниках с изысканным шитьем и фиолетовых шелковых плащах – дресс-код могндоэфрийской дипломатической миссии. Зеленая кожа усыпана вживленными драгоценными камнями, на лицах нарисованы разноцветные полумаски – судя по характеру узоров, символизирующие радостные эмоции. Самая роскошная полумаска была у господина посла, безупречномудрого Крамлегеургла, которому Тлемлелх представил растерянную Шени, отрекомендовав ее, как свою ученицу.
Переливчатые голоса Живущих-в-Прохладе звучали, словно гомон экзотических птиц. Им вторили переводчики, скрупулезно воспроизводя нетрезвые интонации своих владельцев.
Людей тут было двое, в этой сутолоке Шени не сразу их заметила. Загорелая светловолосая землянка с черным браслетом на правой руке – отличительный знак киборга. Не то чтобы киборги были обязаны их носить – во всяком случае, незийские законы этого не требовали, но некоторые сами предпочитали обозначить для окружающих, кто они такие. Вторым был профессор Файлут Гоху Бруяди, незиец из клана Гоху, признанный специалист по лярнийскому искусству, автор многочисленных научных трудов на эту тему. Говорили, что благодаря системному подходу его работы выигрывают по сравнению с публикациями Тлемлелха, в которых многовато сумбура и эмоций, но Шени с этим принципиально не соглашалась: она была горячей сторонницей
Ей налили шампанского.
– У нас невероятный повод для счастья, Лярн больше не обречен! – провозгласил Тлемлелх, поднимая явно не первый по счету бокал.
– Нашу радость омрачает лишь одно – остался неизвестным многомудрый герой, который нашел ослепительные, как свет солнца в зените, и разящие, как удар клинка, аргументы, и мы не можем выразить ему свою безмерную благодарность за сию величайшую услугу, – подхватил Крамлегеургл.
– И что это были за аргументы, мы тоже до сих пор не знаем, и не можем насладиться их выверенной спасительной беспощадностью! – добавил сотрудник посольства, который обнимал ноккату субтропическую в кадке и вместе с ней покачивался, рискуя опрокинуть декоративное растение.
– И пусть я никогда не вернусь на Лярн, сколько бы ни уговаривали, меня переполняет ликование оттого, что горестная неизбежность рассеялась, как ночной туман на рассвете! – добавил Тлемлелх.
– И алмазные лезвия неумолимой угрозы обернулись алмазными каплями росы, лунными брызгами вина! – выкрикнул еще один из дипломатов, откупоривая новую бутылку.
От этого галдежа и от алкоголя у Шени голова пошла кругом. Она протиснулась к окну, поближе к людям.
