После третьего бокала Шени почувствовала себя в компании могндоэфрийских дипломатов вполне непринужденно и начала с ними запросто болтать, используя такие же, как у них, цветистые обороты. После четвертого ей захотелось нарисовать Тину. Рюкзак лежал на стуле у двери, она достала блокнот и фломастер (главное, не выронить второй блокнот, который с комиксами, а то он повадился в самые неподходящие моменты падать и открываться), пристроилась возле стола и по-быстрому сделала набросок.
От женщины-киборга ее маневр не укрылся.
– Это вы меня рисуете? Можно посмотреть?
– Да…
Вот получается же иногда по пьяни, вздохнула про себя Шени, глядя на удавшийся рисунок, почему оно не может всегда получаться?
Тина была точь-в-точь такая, как в жизни: симпатичное лицо, в котором читались и ум, и смелость, и доброта, и склонность к безбашенным авантюрам. Можно подумать, Шени наконец-то научилась рисовать портреты, но она прекрасно знала, что раз на раз не приходится. Проблема в том, что одних людей она рисовать умеет, а других – как будто не умеет, и от чего это зависит, фиг поймешь.
Дипломат, облюбовавший ноккату субтропическую, все-таки уронил ее на пол и сам чуть не упал. Остальные всей толпой бросились поднимать растение, мешая друг другу, а виновник принялся пафосно извиняться перед хозяином кабинета и дарить ему драгоценную брошь, намекая, что, если этого недостаточно, он готов искупить свой промах ритуальным суицидом. Тлемлелх ответил, что будет счастлив принять столь восхитительный искупительный дар, и тут же прицепил аквамариновую брошь себе на тунику. Шени тем временем перемазалась, пытаясь собрать рассыпавшиеся комочки влажной земли, а потом уступила место роботу-уборщику, который выполз из дверцы в стене.
– Я к себе эту заразу не пускаю, – с неприязнью проворчал профессор Бруяди. – Сразу гоню, пока что-нибудь нужное не сперла. Могу и молотком, как бы техподдержка потом ни вопила, они меня знают. А если дома такую дрянь заведешь, носки ворует.
Живущие-в-Прохладе продолжали его игнорировать: облик и речи Бруяди оскорбляли их эстетическое чувство. Если б он был из клана Чил, Шени было бы неловко, но пусть за него стыдится клан Гоху.
Уже на полпути к аэровокзалу, она спохватилась: про вазу-то забыла! Но на эту тему лучше в другой раз, все равно Тлемлелху и его гостям сейчас не до того.
Следующую рау она провела на Орибских островах, договорившись с Лаури о перерыве в занятиях. Сняла спальный пенал в эконом-отеле для тех, кому жилье на курорте нужно только для ночевки, и целыми днями лазила по скалам, купалась в море, зарисовывала найденные в полосе прилива раковины и всякую живность (а если подвернется, то и обнаженную натуру), ела мороженое, которое продавали кочующие по пляжам роботы.
В первый день геамо – наступившей вслед за рау длинной недели – сначала отправилась в Кеодос навестить родителей, а под вечер вернулась в свою квартиру на окраине Элакуанкоса.
«Ну ничего себе я тут беспорядок оставила! Я же вроде прибралась…»
Шени оторопело смотрела с порога: все перевернуто вверх дном. Казалось невероятным, что две крохотных смежных комнатушки могут вместить такой хаос. И на кухне та же картина.
Выйдя из ступора, она осознала, что весь этот раздрай – не ее рук дело. Здесь побывал кто-то посторонний.
Содержимое шкафов и шкафчиков вывалено на пол: одежда, постельное белье, косметика, ручки, краски, фломастеры, карандаши, блокноты, раскрошившиеся мелки – все вперемешку. Как будто ничего не пропало, да у нее здесь и не было ценного имущества, которое можно сбыть за хорошие деньги. «Мирал» придется сдать в ремонт, но больше всего жалко затоптанных и помятых рисунков, хотя они сохранены в электронном виде.
Сняв данные с замка, Шени обнаружила предупреждение о попытке взлома, а дальше – затертая информация: видимо, следующая попытка увенчалась успехом. И оповещение она так и не получила, хотя подписана на эту услугу. Должно быть, тот, кто сюда залез, использовал воровскую глушилку, а потом вернул замок в рабочий режим, заблокировав отправку оповещения. Случилось это на третий день минувшей рау, в нейбато – «день раздумий о благом».
– Ссскотина… – с чувством процедила Шени.
Поскольку ограбления как такового не было – только взлом, проникновение в чужую квартиру и порча относительно недорогого имущества – полиция вряд ли сразу кинется искать злоумышленника. Обычно, если им есть чем заняться, такие дела спускают на тормозах. Шени все-таки оставила на сайте заявление, приложив фото и снятые с замка данные, а потом полетела в студию. Если понадобится, ее вызовут. До визита оперативника прибираться нельзя – об этом говорилось в памятке, которую ей прислали вместе с регистрационным номером заявления, а ночевать в разоренной квартире не хотелось.
Сидя в аэрокаре, плывущем сквозь закат над старыми пыльными крышами Элакуанкоса, она набрала номер Лаури: отменить завтрашний урок, а то вдруг вызовут именно в это время.
