Как и сказал Мунпа официант, ворота постоялого двора выходили на соседнюю улицу. Это заведение, не будучи первоклассной гостиницей, в должной мере отвечало представлениям простых китайцев о комфорте. Одноэтажные глинобитные строения окружали просторный двор с трех сторон, а четвертая, задняя сторона была отведена под конюшни. В этих зданиях располагались комнаты разных размеров с одним или двумя кангами[50], в зависимости от величины номера. Мунпа выбрал маленькую каморку, заявив хозяину гостиницы, что хочет остаться одни. Заплатив вперед, так как у него не было никаких вещей, он попросил, чтобы ему принесли стакан водки.

Одежда из плотного грубого сукна, затвердевшая от крови, которую она впитала, царапала свежие раны бедного дрокпа, причиняя ему ужасные мучения. За неимением масла, универсальной мази тибетцев, китайский врач мог бы, наверное, смазать больные места каким-нибудь бальзамом, облегчающим страдания, но Мунпа не решался показываться кому-нибудь из здешних докторов. Медик тотчас же понял бы причину плачевного состояния своего пациента. Стыд и срам!.. Молодой человек не желал терпеть подобное унижение. Он предпочитал страдать от незаслуженного наказания, которое навлек на себя из-за преданности Учителю.

Преданность Учителю… эта мысль воскресила в памяти Мунпа образ Миларэпы[51], которому Марпа приказал построить дом; спина послушного ученика, переносившего на себе камни и глину, необходимые для строительства, тоже превратилась в сплошную рану.

Мунпа знал эту весьма популярную в Тибете историю о доблестном ученике наизусть. Он припомнил отрывок, в котором говорится об издевательствах, терпеливо сносимых Миларэпой, добивавшимся, чтобы учитель Марпа посвятил его в духовное учение, считавшееся эзотерическим: «Из ран на его синие ручьями текли кровь и гной…»

«Миларэпе было хуже, чем мне», — подумал Мулла. Но тут же его осенила другая мысль: Марпа обещал Миларэпе посвятить его в тайное учение, если тот построит дом. Мой учитель не обещал мне никакого посвящения и не поручал никакой работы, мы с Миларэпой в разном положении. И все же я навлек на себя это испытание, пытаясь отыскать «жизнь» Одзэра. Мысль о том, что он сравнялся в заслугах с прославленным подвижником Миларэпой, а то и превзошел его, льстила самолюбию Мунпа и ненадолго притупила жгучую боль в его ранах. Глоток крепкой водки довершил остальное, и ревностный ученик Гьялва Одзэра растянулся на канге, бормоча с благочестивым пылом разрозненные фрагменты из гимнов Миларэпы, посвященных его гуру Марпе: «Я простираюсь перед тобой ниц, мой Учитель, подобный Будде… Я предлагаю тебе мое тело, мою речь и мой дух в качестве приношения… Прошу тебя оставаться живым до тех пор, пока все люди не обретут Знание, избавляющее от круговорота перевоплощений».

Смысл этих стихов и раньше был ему не вполне ясен, а сейчас и подавно.

Наутро Мунпа проснулся поздно. Злополучный дрокпа, протрезвевший физически и духовно, а также лишенный обезболивающих средств в виде спиртного и исступленного мистического пыла, еще сильнее, чем накануне, ощутил жгучую боль в своих ранах, растравленных соприкосновением с шершавой суконной одеждой.

Молодой человек размышлял, сидя на канге. Не могло быть и речи о том, чтобы вернуться к своему работодателю, хозяину караван-сарая. При нынешнем состоянии своей спины он не смог бы выполнять работу, ради которой хозяин постоялого двора нанял его и дал ему приют. Кроме того, если он стыдился признаться, что сидел в тюрьме, мыслимо ли было показывать, что его били?

И тут Мунна припомнил, что за день до того, как его выпустили из тюрьмы, один из надзирателей заявил, что младший управляющий монастыря Абсолютного Покоя замолвил за него слово судье, и в результате этого заступничества его должны были освободить. К несчастью, узник не сумел воспользоваться этой малостью: его повели в ямынь и приговорили к битью палками. Был ли судья, перед которым предстал Мунпа, тем самым человеком, к которому эрлуа обращался с просьбой? Вероятно, нет, но это еще не факт. Солдаты потащили его прочь из зала суда прежде, чем он успел назвать свое имя. Впрочем, все это было уже позади, и лишь вмешательство эрлуа было важно. Мунпа должен с ним встретиться и добиться, чтобы ему предоставили бесплатное временное жилье, где он мог бы спокойно ждать, пока заживут его раны. А после этого… Молодой человек не представлял себе, что делать дальше. Время покажет, незачем было думать об этом сейчас. Он чувствовал себя слишком разбитым, чтобы строить какие-либо планы.

Мунпа подозвал рикшу, с трудом забрался в коляску и попросил отвезти его в монастырь Абсолютного Покоя, расположенный за городом, на противоположном берегу Желтой реки.

Перейти на страницу:

Поиск

Все книги серии Гримуар

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже