Могущество Ничто полностью

Каким образом дать о себе знать? Дрокпа понимал, что управляющий крупного монастыря, будь он даже второстепенным лицом, не станет принимать человека с улицы. Путь из центра города до обители Абсолютного Покоя был долгим. Тем не менее, хотя Мунпа пребывал в раздумьях всю дорогу, он подъехал к воротам монастыря, так и не придумав, что ему надлежит сказать.

Монах-привратник нисколько не облегчил посетителю эту задачу. Он лишь вопросительно, не говоря ни слова, посмотрел на него.

Мунпа должен был решиться рассказать, хотя бы частично, об обстоятельствах, оправдывавших его поступок: один из монахов, отвечавших за раздачу подаяний заключенным, поверил в его невиновность, и он был освобожден благодаря вмешательству эрлуа. Теперь он хотел встретиться с эрлуа, чтобы его поблагодарить.

Эти факты, приукрашенные некоторой долей вымысла, звучали вполне правдоподобно, чтобы убедить привратника впустить менгце[52], обитателя диких мест, и доложить эрлуа о его прибытии.

Управляющий приказал привести к нему посетителя. Здесь Мунпа повезло больше, чем с рассеянным судьей, машинально приговорившим его к битью палками. Управляющий вспомнил, что благодетель заключенных говорил ему о каком-то сифане, называвшем себя монахом.

— Где находится твой монастырь? — спросил он. — Ты желтый или красный?[53]

— Я был посвящен в сан в монастыре Девалинг, в Ариге, — ответил Мунпа, — но я не живу в обители, а нахожусь подле моего гуру, чтобы ему служить. Это очень благочестивый гомчен, обитающий в скиту на склоне горы.

— А! — сказал управляющий, проявляя некоторый интерес. — Твой гуру занимается медитацией[54]. Какого рода медитацией?

— Я всего лишь его слуга, — смиренно ответил Мунпа. — У моего Учителя есть ученики, которых он обучает. Я же не в состоянии постичь его мудрое учение, но мне доводилось слышать от учеников, что он преподает им медитацию «великой пустоты» и «недеяния»[55].

Оба эти понятия знакомы последователям школы чань; в них не было ничего необычного для обитателей монастыря Абсолютного Покоя. Теперь эрлуа слушал гостя с подлинным интересом.

— Как ты оказался в тюрьме? — осведомился он.

Муни а некоторое время колебался, не зная, до какой степени можно было довериться управляющему и чистосердечно рассказать о причинах, которые привели его в Ланьду.

— Я был в одной лавке, — ответил он. — Хозяин решил меня прогнать. Его приказчики стали меня толкать, я ответил им тем же, потом пришли солдаты… Я их тоже толкнул.

— «Толкнул» означает, что ты с ними подрался. Но почему этот торговец решил выгнать тебя из лавки? Что ты там делал?

Мунпа растерялся. Допрос становился слишком напряженным. Следовало ли упоминать о вымышленном ожерелье из янтаря а зи?.. История с вдовой как-то не вязалась с его монашеским званием, а устремленный на него пристальный взгляд китайца явно указывал на то, что этого человека нелегко обмануть. Стоило ли говорить ему о бирюзе?..

Управляющий продолжал молча смотреть на Мунпа, и тот понял, что должен сказать правду.

— Я преследую вора, — признался он. — Я пытался выяснить, не предлагали ли этому лавочнику украденную вещь.

— Какую вещь?

— Тибетский ковчежец, — ответил Мунпа, решив умолчать о содержимом ковчежца.

— Этот ковчежец принадлежал тебе?

— Нет… Не мне.

Управляющий почувствовал, что его собеседник что-то недоговаривает, но решил, что лучше не настаивать.

— В конце концов тебя отпустили. Ты встречался с судьей?

— Я встречался с судьей, но не знаю, с тем ли, с которым вы говорили. Он ни о чем меня не спросил, не захотел меня выслушать и… — Мунпа ощущал, как нестерпимо болят под одеждой раны, уже начавшие гноиться. Неужели его собирались выставить за дверь? Он-то надеялся, что ему помогут, дадут масло или какую-нибудь мазь. — Он приказал меня избить, — пробормотал юноша со смущением и сильной досадой.

— Избить, — повторил управляющий.

Если это признание и вызвало у него сочувствие, то он никак ото не показал.

— Сколько раз тебя ударили?

— Десять, — тихо сказал Мунпа.

— Ты сильно изранен?

— Мне очень плохо, моя спина в крови, — еще тише ответил несчастный ученик Гьялва Одзэра.

— Ты служитель культа, поэтому можешь остаться здесь, о тебе позаботятся, — по-прежнему невозмутимо распорядился управляющий.

Затем по его приказу Мунпа отвели в небольшую уютную комнату и принесли туда чай. Несколько часов спустя молодого человека осмотрел врач и, не задавая никаких вопросов, смазал раны какой-то мазью. После этого он дал Мунпа чистую хлопчатобумажную одежду вместо его испачканного костюма, сообщил, что навестит его на следующий день, и ушел.

Мунпа добился своего. Теперь у него была крыша над головой, за ним ухаживали, а больше ничего ему пока не требовалось… Впрочем, нет, он был голоден и хотел есть. День был уже в разгаре, а у дрокпа с самого утра не было во рту ничего, кроме лепешки, которую он съел в коляске рикши по дороге к китайским монахам. Неужели онн вообще ничего не ели? Или же братия обеспечивала гостей только лечением и жильем, а не питанием? Мунпа надеялся на большее.