Могущество Ничто полностью

— Что она огораживает?

— Китай, — ответил собеседник.

Мунпа задумался.

Наконец путники добрались до Сиду. И тут тибетец смог лично убедиться, сколь нелепыми были слухи об этом городе, распространявшиеся в стойбищах Цо Ньонпо. Сиду был таким же китайским городом, как и другие известные ему города; он значительно уступал Ланьду своими размерами, красотой и богатством. Что касается каменных изделий, дрокпа увидел чаши, кружки, миски, блюда и статуэтки, не показавшиеся ему красивыми. Этим ограничивался перечень столь хваленых диковин.

Прибыл ли Лобзанг в Сиду? Мунпа в этом сомневался. Следовало ли ему самому двигаться дальше? Никакого чуда, призванного подтвердить знак, якобы явленный ему в Ланьду, так и не произошло… Мунпа, в очередной раз обманувшийся в своих ожиданиях, вновь терзался сомнениями, давая волю противоречивым суждениям.

Купцы, которых он сопровождал, объявили, что, как они предполагали, их ожидали в Сиду слуги друзей, собиравшихся присоединиться к каравану монголов со своим обозом; работников было достаточно много, и его услуги были больше не нужны. Тибетец получил приличное вознаграждение, и после трехдневной стоянки караван продолжил путь через пески.

Стоя посреди дороги, Мунпа смотрел ему вслед: люди и мулы представляли собой одну движущуюся группу, над которой возвышались высокие силуэты верблюдов. Мало-помалу доселе четкие линии стали расплывчатыми и превратились в темную, постепенно таявшую громаду, выделявшуюся на фоне желтой земли; верблюды дольше других сохраняли свои очертания, а затем также слились в одну сплошную массу, которая, в конце концов, сделалась едва заметной точкой и исчезла вдали — ее как бы поглотил горизонт.

Озадаченный и встревоженный Мунпа впервые в жизни почувствовал себя чудовищно одиноким, затерянным в странной пугающей пустоте, совсем не похожей на безлюдье чантангов. По телу дрокпа бегали мурашки, у него начался жар. Молодой человек вернулся на постоялый двор и растянулся па канге в большой, ныне опустевшей комнате, где он жил со своими спутниками.

Во второй половине дня ему стало хуже. Мунпа дрожал от холода, в то время как голова пылала. Очевидно, тяготы пути по местам, столь непохожим на его родные края, скверная вода, которую он пил, душевные терзания — все эти причины вместе взятые подорвали его могучее здоровье. Мунпа чувствовал ужасную усталость. Мысли о том, чтобы отправиться дальше или повторить в одиночку напрасно проделанный путь, казались ему одинаково невыносимыми.

Ближе к вечеру хозяин постоялого двора, не видя своего постояльца, пришел узнать о его дальнейших планах. Собирался ли Мунпа дожидаться других путников, чтобы присоединиться к ним, и, главное, куда он намеревался отправиться? Может быть, вернуться в Ланьду?

У Мунпа не было никаких планов, он чувствовал себя больным, измученным и хотел отдохнуть.

— Это самое верное решение, — одобрил его хозяин. — Располагайтесь в маленькой комнате, где вы сможете побыть в одиночестве, и ложитесь спать. Только не мешало бы немного поесть, я прикажу, чтобы вам принесли суп.

Мунпа поблагодарил доброго малого, свернул свое одеяло и отнес его вместе с котомкой в комнатку, куда проводил его слуга. Оп попробовал съесть немного супа, но с трудом осилил полмиски и лег в постель. Молодой человек погрузился в тяжелый беспокойный сон, полный смутных путаных видений, и проснулся разбитым, с чугунной газовой, болезненно чувствительной к малейшему звуку. Хозяин снова навестил Мунпа и посоветовал ему обратиться к врачу, но тот наотрез отказался от этого предложения. Он заявил, что завтра окончательно выздоровеет. Но на следующий день ему стало еще хуже.

В тот же день прибыл большой обоз с товарами, и, как водится в подобных случаях, поднялся страшный шум. Хозяин постоялого двора, более отзывчивый, чем большинство его собратьев, был обеспокоен здоровьем больного и одинокого сифаня. Он снова пришел к нему и сказал:

— Сдается мне, вы не в состоянием немедленно отправляться в путь. Может быть, придется отдыхать целую неделю. Вам неуютно на постоялом дворе, где то и дело приезжают и уезжают люди, создавая шум. Сестра моей жены — владелица большого дома, она охотно выделит вам одну из комнат, где вы будете чувствовать себя спокойно. Она сдает их порой моим постояльцам, когда у меня нет свободных мест. Вы сможете питаться в доме, моя свояченица также занимается коммерцией, и у нее есть слуги, которые будут приносить вам еду. Коли хотите, я пошлю ее предупредить.

Мунпа поблагодарил китайца и заявил, что он в самом деле желает отдохнуть и побыть в тишине, вдали от шума, от которого у него болела голова. Он с радостью поселился бы в каком-нибудь тихом месте, коль скоро плата за жилье не превосходила бы его весьма скромные возможности.

Хозяин успокоил дрокпа, заверив, что у его родственницы ему придется платить меньше, чем па постоялом дворе.