Всех сразу положить не могут, у нас не девяностые, чтоб одной очередью, или взрывом… Да? Да?
— Признаюсь, мне крайне важно, чтоб градообразующие предприятия были… — фоном идет болтовня мэра, я не отвечаю, стою, тупо сжимая в немеющих пальцах телефон.
Надо набрать самому.
Надо.
Мише.
Да.
— Тагир Хасанович, я думаю, что мы с вами еще…
Звонок!
Миша!
— Слушаю.
— Хазар, — бубнит Миша напряженно, и у меня от его тона буквально шерсть дыбом встает по позвоночнику. — Аня зашла в сад. А обратно не вышла. Уже полчаса.
— Аня зашла в сад. А обратно не вышла. Уже полчаса. Че делать, Хазар?
Каждое гребаное слово бьет набатом по голове, мешая думать. Словно в землю мерзлую сваи вколачивает. С хрустом тошнотворным.
— Че делать, Хазар? — продолжает бить словами Миша.
— Охрана ее… — хриплю я, стискивая сотовый в кулаке и диким усилием воли стараясь держать себя, чтоб не раздавить хрупкую коробочку пальцами.
— Она жестко запрещает заходить туда, Хазар, говорит, что напугаем там всех…
— За ней! — рявкаю я так, что, кажется, эхо вылетает из помещения и отправляется гулять по городу, распугивая голубей на крышах домов.
— Тагир Назарович, я не понимаю…
Что там не понимает очередной говорящий попугай из столицы, я не дослушиваю.
Разворачиваюсь и иду к выходу.
И да, передо мной с треском разлетаются кеглями все, кто по дурости встал на пути. Как в старые добрые, да, Хазар?
Вспоминал тут, совсем недавно, с ностальгией, да?
Как тебе эта атмосферка, Хазар?
Заходит?
Скучающие на улице парни подкидываются и шустро топают за мной, прыгают в тачку, не задавая ненужных вопросов. Моя перекошенная морда — отличный способ остаться в себе сейчас, не скидывая бессильную ярость на тех, кто просто рядом находится.
Главное, что не лезли.
Хотя, нет.
Главное, чтоб Аня и Аленка…
— Сонный, — на автомате набираю одного из тех, что подвешены на кнопку тревоги, — срочно дополнительную охрану в клуб, к Ваньке. Его никуда не возить, ждать распоряжений. К саду Аленки бойцов. Ментам — как обычно.
— Понял, — бубнит Сонный и отключается, не выясняя подробностей. Кому надо, он и так наберет и спросит.
Я набираю Мишу, хотя смысла в этом нет. Если найдут, то он мне сразу…
Как найдут, “как”, а не “если”, мать его!
— Хазар, из здания не выходили, перекрыто все сейчас. И квартал тоже, — сухо рапортует Миша, — прочесываем. Пять минут, Хазар.
Отключаюсь, смотрю на сведенные судорогой пальцы и силой заставляю себя выпустить телефон из рук на сиденье.
— Три минуты, Хазар, — рапортует водитель, закладывая такие виражи, что колеса визжат от ярости и напряжения. Как и все мое нутро сейчас. Бессильных ярости и напряжения.
Я ничего не могу сейчас сделать. Только ждать.
Это — самое страшное! Не хочу снова этого испытывать! Не хочу!
Экран телефона загорается ровно в тот момент, когда машина тормозит у входа в детский сад.
— Хазар, нашли! — в голосе Миши столько облегчения и радости, что у меня буквально воздух комом в горле встает. Я что, не дышал все это время?
— Нашли, все норм!
На заднем фоне раздраженные женские голоса, затем счастливый писк Аленки в микрофон:
— Папочка!!!
Ох, еб…
Передо мной открывают дверь, но я не могу сделать ни одного движения. Сижу, тупо глядя перед собой, слушаю щебетание дочери в трубке и машинально потираю область сердца. Эти женщины… Они меня убьют когда-нибудь, клянусь…
— Папочка, — воркует Аленка, приводя меня в чувство постепенно, но очень даже качественно. Нет ничего круче, чем слышать голос твоей дочери, ее нежное ласковое “папочка”. Это словно мягкой замшевой тряпочкой по душе, сразу все неровности выправляет, — папочка… А я хочу такую куколку… Купишь?
— Куплю… — ого, и голос у меня прорезается, уже вполне нормальный, а не тот невменяемый рык, который, похоже, всех моих парней напугал до мокрых штанов. Вон, стоят, боятся шаг лишний сделать. И рожи такие вдумчивые, серьезные, как после хорошего пистона бывают только.
— Ой, спасибо-спасибо, папочка! — пищит Аленка, а в следующее мгновение ее мягонький замшевый голосок в трубке сменяется на жесткий бит от Ани.
— Какого хрена происходит, Тагир? — холодно рычит она, и это еще больше приводит меня в сознание.
Настолько, что ноги начинают слушаться, а башка соображать.
Выпрыгиваю из тачки, зло режу взглядом дернувшихся было мне помочь парней. Охренели совсем, за инвалида меня принимают, что ли? Давно их по рингу не раскатывал, упущение, чтоб его!
— И тебе привет, Аня, — спокойно здороваюсь я с моей женщиной, — вы где?
— А то ты не в курсе! — не хочет принимать мою попытку настроить беседу на спокойный лад она, — твои же крокодилы весь сад перевернули! Неужели не доложились, что у нас тут БДСМ-вечеринка? Прямо в детском саду!
— Аня, ну ты это… Как его… — бормочет на заднем плане Миша, и голос у него обескураженный и расстроенный, — не передергивай, вот!
— Передергиваешь ты! — злобно рявкает на него Аня, — по ночам! И сейчас — тоже! Вваливаться сюда, пугать людей! Вы что о себе вообразили?
— Ань, не надо… — новый голос, уже женский, слышится на заднем фоне.
