И даже фестивали Ваньки с новыми одноклассниками воспринимались как-то благодушно, что ли…
— У меня, вообще-то, занятия, — цедит Ванька раздраженно, — скоро соревнования…
— Здесь на первом отличный спортзал, — отвечаю я спокойно, — с бассейном. Для поддержки формы сойдет.
— А спарринги? — резонно возражает Ванька, — и вообще… Можно подумать, кто-то рискнет в клуб твой сунуться!
— До клуба еще доехать надо, — тихо говорю я, скроля на экране новые данные.
Ничего цепляющего.
Вообще.
И Ар ничего не поймал, а ему можно в этом вопросе доверять. Кому, как не ему?
Но деньги Жеке перечислялись. И информацию о моих связях и передвижениях он куда-то сливал.
Значит, есть что-то, чего мы не видим.
— Па-а-ап…
Папой Ванька стал меня звать примерно через три года после нашего знакомства.
И это как-то так легко произошло, незаметно, что я даже не припомню момент, когда это случилось в первый раз.
Но до сих пор приятно царапает от каждого его “пап”, протянутого ломающимся подростковым баском.
Обдумываю ситуацию.
В конце концов, невозможно тупо залечь на матрасы. У детей есть своя жизнь, у Ани работа, от которой она не откажется без серьезных причин.
То, что сейчас происходит, ей не кажется серьезным.
Очередной приступ моей паранойи, по ее мнению.
Конечно, я могу тупо запретить им покидать дом, и, будь у меня хоть немного данных о сути происходящего, так бы и сделал.
Но проблема в том, что, после случившегося, очень и очень долго может ничего не происходить. Будь я на месте тварей, устроивших все это, то сейчас тупо зашухарился бы и сидел, как мышь под веником. И ждал удобного случая… Для чего?
Откуда ждать удара?
Родные — самая вероятная цель.
Тот, кто это все сделал, знает, что только угроза моим близким может свести меня с нужных рельс, заставить совершать ошибки, делать что-то, не думая о последствиях.
Искушение запрятать Аню с детьми в бункер велико настолько, что едва сдерживаю себя от этого шага.
Если спрячу родных, то твари затаятся сто процентов.
Они так в напряге, потому что Жека вперся.
И явно ждут следующего моего движения. Может, и как раз этого. Раньше я бы не задумался, слишком страшно даже представить себе мир, в котором нет Ани. Или Аленки. Или Ваньки.
Сразу хочется убивать, вот честно.
Сжимаю мышку сильнее, чем нужно, слышится хруст. Разжимаю пальцы, кроша на коврик остатки пластика.
— Пап… Чего-то происходит, да? — Ванька перестает крутиться, подкатывается к моему столу, кладет локти на столешницу, — опять? Аня не просто так на измене?
— Не просто так, — киваю я. Все же, Ванька — моя копия в молодости. И по мозгам, пожалуй, покруче меня будет. Уж в том возрасте, точно. Ему вполне можно в общих чертах обрисовать картину.
Просто, чтоб тоже поглядывал.
Был настороже.
В двух словах объясняю ситуацию.
Ванька сидит, задумчиво пялясь в окно.
Потом поднимает на меня взгляд:
— Слушай, а того мужика, что меня с Аней шесть лет назад гонял, проверяли?
— Шишка? — хмурюсь я, — он на зоне.
— И когда это мешало? — усмехается Ванька.
Я открываю рот, чтоб сказать, что Шишок, моими стараниями, давно под шконкой и никакого авторитета не имеет там, и уж тем более не имеет никакой возможности сделать мне что-то…
И ничего не говорю.
Потому что… На сто процентов этого исключить нельзя. А я исключил, навсегда списав Шишка со счетов.
— Не, я не говорю, что факт, — кивает Ванька, поняв по моему взгляду, что слова правильно легли, — но…
— Да, проверить не помешает, — договариваю я за него, параллельно набивая приказ Сонному. И Ару сразу же.
— Ну так чего? Я могу на занятия ездить? — дожимает Ванька свою линию.
Цепкий, как клещ.
— Да, — киваю я, решив, что смысла в полной изоляции реально нет, мы не крысы, в конце концов. Какой пример сыну подаю? — Но посматривай. Аленка дома посидит.
— И детсад целее будет… — усмехается белозубо сын, давая понять, что эта история со штурмом детского сада из-за того, что Аня засиделась с колледжной подругой, ему известна.
Кто трепанул-то? Сомневаюсь, что Аня, она на темы моего поведения с сыном не разговаривает, чтоб авторитет не ронять. Как с самого начала повелось, так и идет. Наедине много чего мне может сказать. Только от нее такое и терплю, вот честно. Но сыну моему ни одного плохого слова про меня. Никакого осуждения моих действий.
— Кто сказал? — хмурюсь я.
— Аленка трепанула, — смеется Ванька, — прям в подробностях!
— А она поняла, что ли?
— А ты думаешь, она — дура? Она моя сестра, так-то, и дочка Ани. Откуда дуре взяться?
Киваю.
Что есть, то есть.
Надо же, растут дети. Давно ли Аленка смешной куклой была, в чепчике с ушками?
А теперь уже девушка, все понимающая, да еще и делящаяся информацией…
— Она тебе говорила, что у нее жених в группе? — спрашивает Ванька.
— Чего???
Так… Вот дочь точно дома посидит пока!
А этого… жениха я еще разъясню.
— Слушайте, я не смогу на совещание сегодня, — Анин голос, негромкий, чуть-чуть нервный, заставляет затормозить перед входом на кухню.
Я не то, чтоб подслушивать собираюсь, просто не хочу мешать разговору.
Да и Аня после неудавшегося штурма детского сада немного расстроена… Мягко говоря.
