Ну ладно, ладно, про клоуна знала только я, потому что с возрастом в Паше начали появляться еще и серьезность, ответственность, упорство и растущие амбиции. Он стал усерднее в учебе, пошел работать после пар к отцу в компанию обычным менеджером по продажам, чтобы впихивать людям мешки с цементом да водоэмульсионную краску. И тут же начал копить на автомобиль честно заработанные копейки, а предложенную помощь родителей отверг. Дело с его мечтой о четырехколесном друге было еще на втором курсе, и тогда я покрутила пальцем у виска на его вдруг развившуюся самостоятельность, но когда через два года он представил мне свою лошадку, меня переполняла гордость за друга, и радовалась я так, будто сама заработала себе на автомобиль.
Первая победа Славина воодушевила, и он поставил себе новую цель. Говорит мне, видимо, своей золотой рыбке: «Не хочу автомобиль отечественного производства. Хочу быть владыкой всего отцовского «Строймира».
— И что я должна сделать? — поинтересовалась «рыбка», которая три ночи подряд не спала и писала теоретическую часть диплома.
— Скажи, как сделать диплом красным. А то гендир с синим дипломом — как-то не солидно, — заявил Славин.
— А ты не поздно опомнился? Мы диплом через два месяца защищаем!
— Уже через два? — ахнул он, а затем тут же встрепенулся. — Ты мой уже начала писать? О чем?
За провокационные глупые вопросы Пашка получил по голове моими распечатками первой главы.
Тогда-то, в коридоре перед кафедрой, где принимал наш научный руководитель, я и взглянула на своего вечно веселого друга по-новому и отметила в нем не только внутренние, но и внешние перемены.
Его волосы, которые я помнила пушистыми темными кудряшками, стали жесткими и превратились в густую шевелюру, которая старательно подстригалась и укладывалась владельцем гелем. Я Славина про себя до сих пор называла кудрявым Пашкой, но прозвище это уже давно потеряло актуальность. Может быть, если бы у него были длинные волосы, они бы вились, но его нынешняя прическа не позволяла оценить, кудрявый он до сих пор или нет.
Брекеты, которые он носил в школе, чтобы поддержать меня с кривыми зубами и металлической конструкцией во рту, а также то, что впоследствии он со мной, бывало, забредал и в кабинет стоматолога, дали о себе знать, и теперь он обладал идеальной белоснежной улыбкой.
При нем были высокие скулы, чисто мужская широкая челюсть, как у Супермена, и пухлые губы. Его рот был слишком большим для ребенка, из-за чего в детстве он был похож на мультяшного лягушонка, зато теперь тот придавал его лицу еще больше мужественности, а широкая улыбка с морщинками вокруг уголков губ зажигала лицо ничуть не меньше искрящихся глаз.
А еще у него были большие ладони, в которых мои маленькие ладошки тонули и чувствовали себя в полнейшей безопасности. И очень сильные руки, которые не просто так носили бугры мышц, но еще и умели ими пользоваться.
— Что? — спросил он, привлекая мой взгляд обратно от запястий к лицу.
— Что? — не поняла я.
— Почему ты на меня так смотришь? — поинтересовался он, переводя взгляд на свои руки. — Я в чем-то испачкался?
— Да нет. Вот думаю: когда ты успел так похорошеть?
— А я всегда таким был, — разулыбался он. Я прыснула от смеха.
— Ой, кому ты врешь, Славин? Я же прекрасно помню, что ты кудрявый тощий лягушонок.
— Но-но-но… ты поосторожнее на поворотах, — возмутился, оборачиваясь и словно проверяя, не слышал ли кто-то моих слов. — Не забывай, что и я знаю, что в пятом классе ты была сдобной булочкой, а в садике почти лысой.
Моя улыбка мигом исчезла.
— Так. Спокойно. Я этого не говорил, а ты не слышала.
— Я сейчас обижусь.
— А я тебе зефирки куплю.
— И скажешь, что я самая красивая? — уточнила игриво.
— Конечно! — с готовностью согласился Славин. — А еще самая умная… Ну так что там с моим красным дипломом?
Улыбаться не прекратила, но закатила глаза.
— Это нереально! У тебя троек больше, чем четверок. А пятерок просто мало. За два месяца перед защитой тебе поможет только чудо.
Паша приуныл, облокачиваясь на стену рядом со мной.
— Можешь еще попробовать купить диплом, — предложила я. — Но как это делается, я не знаю.
— Ну нет, купленный — это даже хуже, чем синий, — не согласился он с моим предложением. — Придется зарабатывать красный в магистратуре. Ты же со мной пойдешь туда? — уточнил он обеспокоенно.
— Я же сказала, что пойду, — фыркнула раздраженно. — Куда я от тебя денусь?
— Вот это правильный подход, — одобрил он. — А хочешь к папке работать устроиться?
— Кем? — нахмурилась я. — Менеджером, как ты? Бегать по офисам и втюхивать цемент?
— Чем это тебе цемент не угодил? — напрягся Славин, хмурясь и, видимо, готовясь зачитать мне рекламную текстовку их отменного строительного материала, замешанного по семейному рецепту.
— Ой, расслабься. Я просто на шпильках далеко не убегу.
Пашка глянул на мои ноги и завис.
— Эй! — возмутилась я, когда он еще и склоняться к моим коленкам начал, гипнотизируя икры.
— Ну да, на них ты и одного мешка не продашь, — согласился он. — Но я не об этом. Может, хочешь экономистом к нам устроиться? Ну или бухгалтером?
