— Это для тебя констатация, а ей приятно будет.
— Говорил я ей пару раз… она сказала, что и сама об этом знает, да и вообще, она всегда красивая. А я потом себя полным кретином чувствовал… В общем, не работает.
— А ты смирись с тем, что кретин, и скажи еще раз, — настаивала Яна. — А потом еще. И еще. На десятый раз точно почувствуешь эффект в виде ее приподнятого настроения.
Паша недоверчиво хмыкнул, но второй пункт тоже запомнил. Как и следующий десяток других, более применимых на практике, в отличие от тех, которые советовала Оля. В принципе, обо всем, что рассказала ему Яна, он и прежде знал и многое уже давно применял с Юлей, но подруга настаивала на том, чтобы попробовать все это повторно, но немного с другим подходом. Даже свечи во время ужина одобрила, правда, заметила, что для того, чтобы получить эффект от этих свечей, необходимо было еще и ужин довести до конца.
— И самое сложное, но очень важное, — строго сказала Яна под конец, заставив Славина напрячься, — попробуй в отпуске не работать! Или, по крайней мере, делай это так, чтобы Юля не знала. Проводи время с ней, а не с телефоном или ноутбуком в обнимку. Они от тебя никуда не денутся, дома будешь с ними миловаться, а сейчас посвяти все время ей. Судя по тому, что ты рассказал, Юля тоже настроена решительно, и это твой последний шанс что-то изменить. Иначе она от тебя, как ты сам выразился, уйдет, не успеешь оглянуться.
Да, в этом Яна была права. Не работать для Паши было самым трудным.
После первого поцелуя со Славиным спала я плохо. В голову лезли самые разные мысли. От непрактично-девичьих: «Какой же он краси-и-ивый. Наконец-то, наконец-то это случилось! Пашка в меня влюбился! Он ведь поцеловал! Значит, точно влюбился!» — до практично-расчетливых: «Нельзя было этого допускать! Как же мы теперь в глаза смотреть друг другу будем? Мы же друзья! А друзья не целуются!» Поэтому спала я урывками и наутро была уставшая и измученная своими раздумьями. Так и не придя ни к какому выводу, с трудом поднялась с постели и отправилась в душ, надеясь взбодриться.
По номеру я передвигалась медленно, собираясь на пляж. Время же, наоборот, куда-то спешило, солнце стремительно поднималось на небосвод и начинало припекать. Уже должен был проснуться соня Славин, а я до сих пор ходила из угла в угол, приседала на кровать и замирала на пару десятков минут.
Вскоре начала задумываться о том, почему Паша еще не стучится в дверь в поисках меня. Обычно, когда мы отдыхали в прибрежных отелях, я просыпалась рано и шла на пляж, боясь сгореть в лучах полуденного солнца, Пашка же спал по утрам и приходил ко мне только ближе к двенадцати часам, недолго плавал, падал на лежак и снова засыпал. Я же в это время скрывалась в тени и следила, чтобы этот от природы смуглый тюлень не сгорел на солнышке.
Сейчас же время приближалось к полудню, завтрак в отеле уже должен был заканчиваться, а друга на пороге еще не было, будто он, придя на пляж, не потерял меня. Последнее было странно, потому что я не представляла, при каких обстоятельствах друг мог меня не потерять, а значит, его на пляже до сих пор не было. Невольно начала волноваться. А вдруг заболел? Или вляпался в неприятности? Это он умеет.
Мысль о поцелуе меня быстро покинула, и я собралась за пару минут.
Решительно толкнула дверь.
— Ай! Черт! — услышала ругательство знакомого голоса и тут же успокоилась. Живой, здоровый. Правда, теперь с шишкой на лбу.
— Ты где ходишь? — возмутилась, выходя за порог, закрывая за собой дверь и при этом следя за тем, как он морщится, растирая место удара.
— Я? Это ты что так долго делаешь? Я тут уже часа три-четыре круги наматываю, а ты там дрыхнешь?
— Я? — поразилась, словно пародируя его. — Почему не зашел?
— Ну… это… как там… — промямлил он что-то неразборчивое. Напряглась, прекрасно зная, что с подобными сбивчивыми интонациями он с самого детства начинает признаваться в чем-то очень постыдном. А учитывая то, что Славин мало чего из своих действий стыдится, значит, это что-то совсем ужасное. — В общем, ты же хотела больше свободы и личного пространства. Вот я и не заходил…
Челюсть моя упала под ноги, и я чуть не пнула ее сандалиями. Фигурально выражаясь, конечно, но удивление мое было очень велико. Прозвучала эта фраза так же нелепо, как если бы Славин заявил: «Сто миллиончиков?! Да нет, нам не надо. Забирайте на здоровье! У нас этого добра хватает! Делимся!»
— И при этом топтался на пороге? Да еще и подслушивал? Сколько часов? Четыре? — переспросила, глядя на него настороженно. Он виновато кивнул, а я продолжила к нему присматриваться. — Ты не заболел? Может, солнечный удар вчера получил?
Выглядел он и правда как-то странно, будто тоже всю ночь не спал. Правда, вряд ли Пашка мог так, как я, мучиться из-за первого поцелуя. Для него все эти лобзания должны были быть обыденностью, ведь у него, в отличие от меня, какие-никакие, а отношения имелись.
