Верблюдов я, конечно, уже раньше видела, но вот верблюдов в пустыне, под звездным небом — никогда. И, несмотря на гомон толпы, тут же окунулась в свой собственный мир восточной сказки, отстраняясь от современного мира и его проблем. Ведь их за меня успешно решали Славин и наш водитель, который провел нас сразу к загону, чтобы мы не стояли в очереди.
— Ой, а я в платье. Как же я на него залезу?
— Боком сядешь, — не видел проблем Славин, подталкивая меня вперед.
— А ты со мной поедешь? Двоих сажают.
— Нет. Давай уж как-нибудь сама.
— Он такой большой. Мне страшно.
— Не бойся. Я рядом стоять буду.
— Только не отходи далеко.
Пашка закатил глаза, подводя меня к верблюду и усаживая на него, как папа дочку. Перед Славиным быть слабой и трусихой мне никогда не было стыдно. Вот будь на его месте тот же незнакомый мне Олег или молоденький руководитель правового блока, к которому я присматривалась еще в офисе и который так феерично сдал меня высшему руководству на растерзание, ныть и привередничать я бы поостереглась, разыгрывая из себя либо девчушку-хохотушку, либо стальную леди.
Когда верблюд резко поднялся на ноги и его повели по небольшому кругу, ощущение, что мне десять лет, усилилось, а особенно когда увидела улыбающегося Славина, снимавшего меня на камеру, как зверушку в зоопарке, и машущего мне рукой. Гордо отвернулась в сторону звездного неба. Да, мне десять лет, я верю в сказки и горжусь этим.
— Ну что? Как впечатления? — не скрывая смеха, поинтересовался Пашка, помогая мне слезть с неведомого зверя.
— Нормально.
— Пойдем, дочь. В следующий раз тебя на лошадке покатаем.
— На пони хочу, папа! — возмутилась и ударила его по спине, чтобы перестал надо мной насмехаться.
— Ш-ш-ш, — зашипел Пашка и скривился, водя плечами из стороны в сторону.
— Ага! Все-таки сгорел!
— Не начинай, — покачал он головой, уводя меня в сторону лагеря.
Там вокруг сцены стояли низкие столы, накрытые яркими скатертями, с подушками на полу в качестве сидений. По кругу расположились яркие лампы, рассеивавшие темноту ночи и создававшие ощущение, будто светило не электричество, а факелы или открытые костры. Лагерь располагался под открытым звездным небом, и от этого восточная сказка передо мной становилась еще более яркой.
Нас провели практически к вип-ложе — за стол с русскими ребятами — и тут же предложили какие-то странные пирожки, щедро приправленные специями, в качестве угощения. Я только попробовала подношение и тут же передала его Славину.
— Мясом пахнет, — заметила, оглядываясь по сторонам и замечая мангалы. — Паша, хочу шашлыка!
Друг картинно посмотрел на наручные часы и схватился за сердце.
— На ночь? Шашлык? А как же диета? — явно вспомнил, как я ему отказала в ужине пару дней назад.
— Диета будет дома. А сейчас хочу шашлык. Иди за ним, пока представление не началось.
— Юль, а если кто-нибудь узнает, что ты на ночь шашлыками балуешься? Ты же себе никогда так жениха не найдешь!
— Ты молчи, и никто не узнает. А я буду молчать про твои покатушки на горке.
Весело рассмеялись, глядя друг другу в глаза.
— Ты очень красивая, — невпопад сказал друг, застав меня врасплох.
Сейчас, после валяния в песке, забегов с препятствиями, толком не накрашенная, наверняка растрепанная, с шарфом, купленным за копейки в придорожном магазинчике сувениров, в безразмерной джинсовке и длинном белом платье, испачканном и мятом, я меньше всего ожидала такого комплимента. Скорее от любезного друга должно было прозвучать что-то вроде: «Ты смешная» или «Ты страшненькая». Поэтому я растерялась на мгновение, но при этом почувствовала, как в душе новой волной нарастает радость.
— Вот как? И что же во мне красивого? — спросила, решив идти в нападение, чтобы скрыть смущение, и не замечая, как невольно начинаю флиртовать с Пашей Славиным, соседом по горшкам.
— Ну-у… улыбка, — не растерялся тот.
Мои губы неожиданно зачесались, желая на этот раз первыми его поцеловать. Со стороны простой, незатейливый комплимент в исполнении Пашки вызвал во мне бурю чувств. Скажи это кто другой при других обстоятельствах, я бы даже внимания не обратила, но в его исполнении эти слова имели совершенно другую, волшебную силу.
Взяла его за руку под столом и сжала в знак благодарности, продолжая заглядывать в глаза.
— Я буду только салат из свежих овощей и шашлык, — рассуждала, разглядывая шведский стол, к которому нас вскоре пригласили.
— Какие тебе свежие овощи в таких антисанитарных условиях? — поинтересовался Славин, тоже критично изучая предложенные блюда в дикой пустыне. — Черт знает, как их мыли… Возьми лучше какой-нибудь гарнир, прошедший термообработку…
— Гарнир на ночь? Там углеводы. Не буду, — заявила, щедро накладывая себе побольше салата.
— Углеводы, значит, нельзя, а жирный шашлык можно? — поразился Пашка. — Куда ты столько накладываешь? Забыла, чем закончилось твое увлечение свежими овощами и морепродуктами во Вьетнаме? Снова хочешь отравиться?
— Это же не морепродукты.
