Смотрела на него, смотрела и в какой-то момент нахмурилась, прислушиваясь к своим ощущениям от его прикосновений к моей руке и глядя на его красные лоб и щеки. Сначала думала, что они непривычного яркого цвета из-за наших забегов по песку, жары и участившегося сердцебиения, но вскоре поняла, что ошибалась.
— Славин, ты почему такой красный? — спросила настороженно. Он тоже нахмурился.
— Так жарко. Пустыня, да и сколько мы бегали…
— Жара спадает, — заметила. — И мы уже минут пять сидим. У тебя температура?
Сделала выпад, чтобы дотронуться до его лба, но он проворно отскочил, подпрыгивая на ноги.
— Надо возвращаться, а то нас потеряют.
— Не меняй тему. Ты все-таки сгорел?
— Все со мной в порядке. Идем! — протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я вставать на ноги не торопилась и приложила свою ладонь к его, пытаясь на ощупь определить температуру. Если она и была, то небольшая, потому что жара я не почувствовала. — Я же сказал: все в порядке. Поднимай, мамочка, попочку, — фыркнул и резким рывком дернул меня наверх, пришлось, охнув, подняться, чтобы он не вырвал мне руку. — Запомни этот момент, Золотарева. В этот раз всю твою любимую романтику убила ты, а не я. Какая нормальная девушка будет на первом свидании лезть температуру мерить и ворчать по этому поводу? Ты бы еще проверила, не красное ли у меня горло. Что за материнские повадки? Мы еще даже не женаты!
— Ты сейчас договоришься. Вернемся в отель, померяю температуру, напою таблетками, и завтра будешь целый день в номере сидеть, — пригрозила я.
— С чего ты решила, что мы сейчас в отель поедем? — поинтересовался Пашка, таща меня, медленно перебиравшую уставшими ногами. Мне казалось, что я иду по беговой дорожке — отталкиваюсь, а нога в песке тонет и отходит назад. И чтобы передвигаться по такой поверхности, приходилось делать широкие быстрые шаги, что хорошо получалось у Славина с его сорок шестым размером ступни и длинными ногами.
— А куда?
— Увидишь, — усмехнулся.
— Ну уж нет. Говори! Мне хватило сюрприза от поездки на джипе.
От его загадочного вида я снова взбодрилась, хотя за сегодняшний день устала довольно сильно. Все тело болело от непривычно интенсивной физической нагрузки, но кровь все еще бурлила от пережитых впечатлений.
— В деревню бедуинов, что ли. Как-то так это называется, — неопределенно ответил он, вытаскивая меня на вершину бархана. Мы увидели внизу припаркованные джипы, около которых своих туристов дожидались водители. Отдыхающие медленно начинали возвращаться к месту стоянки, потому что ночь здесь наступала очень стремительно и пустыня теряла свою романтику, становясь пугающей мертвой местностью.
— А что мы там делать будем? — поинтересовалась, когда мы начали спускаться скачками с горки. Взявшись за руки, бежать вниз было неудобно и мне, и ему, но мы так и не расцепили ладоней.
— Ужинать и смотреть шоу-программу.
— А что за программа?
— Эй, дама «А что?», может, хватит? Сейчас приедем и увидишь. Не канючь, ребенок.
— Мне же интересно!
Водитель нас уже дожидался, мы сфотографировались еще и с ним уже в полутьме и, делясь впечатлениями от увиденного, залезли в машину. Я переживала, что провожающий тут же заподозрит нас в непристойностях и начнет обвинять, но он так и продолжал доброжелательно болтать. Особенно со Славиным, который принялся расспрашивать его о местных обычаях, особенностях жизни при постоянно высоких температурах и делиться собственным опытом жизни в России, где девять месяцев в году царствовала зима со снегом и прочими погодными катаклизмами. Под их веселый диалог я задремала, но буквально через несколько минут встрепенулась, когда автомобиль остановился.
— Приехали, — объявил Пашка, дотронувшись до моего плеча. — Просыпайся.
Выглянула в окно и удивилась. На улице уже царила глубокая, темная ночь, а мы припарковались на очередной стоянке десятков белоснежных джипов. Вдали горели огни лагеря, разбитого на просторах безжизненной пустынной территории. Выйдя из автомобиля, обомлела, поднимая голову к звездному небу. Уже вчера оценила его, когда мы со Славиным катались по городу, но теперь просто замерла на месте. Пустыня, безоблачное небо, усеянное множеством ярких звезд, и полная, мистическая луна, как королева сказочной атмосферы, окружившей меня со всех сторон. Музыка из лагеря и голоса отошли на второй план, и я забылась на пару мгновений, погружаясь в красоту звездной ночи.
— Чего застыла? — дернул меня за плечо Славин, который смотрел не на звездное небо, а себе под ноги.
— Паша, смотри, как красиво. Волшебно, — затаив дыхание, произнесла. Он поднял голову к небу и поспешно кивнул.
— Ну да.
К нам подошел наш провожающий и начал инструктировать. Пашка внимал, а я продолжала рассматривать небосвод, даже не пытаясь прислушиваться.
— На верблюде кататься будешь? — крикнул мне в ухо Славин, привлекая внимание.
— На верблюде? Буду. А он меня удержит? — встрепенулась, опуская наконец взгляд.
— Я же тебя удерживаю, значит, и он удержит, — потянул меня Паша к толпе зевак, выстроившейся в стороне от огней разбитого лагеря.
