Первые три месяца после игр меня ни на минуту не оставляли, я даже первый месяц спала не сама, то матушка, то сестра всю ночь обнимали меня посапывая на ухо. Моя новая семья всюду следовала за мной объясняя каждую мелочь и довольно хмыкая, когда я, как учила сестренка, перебивала на пол слове вызывая воспоминания. Я чувствовала их опеку и заботу во всем неотступно, они безумно боялись за меня и боялись потерять меня. И какова была моя радость, когда в этот мир переместили моего сына. Я была рада сыну и тому, что все внимание и забота от меня обрушилась на моего сына. В этом мире моему сыну дали новое имя, три дня играли с его родным и в итоге он стал Римом дэ Маги, с ним провели тот же кровный обряд принятия в род Маги, но уже через меня. И теперь он стал моим сыном в двух мирах и обрел дядю и тетю и еще бабушку и дедушку. Этот обряд дал сыну память рода и его магию. Ната и Рим стали не разлей вода, их проказы взбудоражили всю округу и о их шалостях стали регулярно писать в столичном вестнике. Для всех мой сын стал приемным ребенком, которого нам якобы подбросили после игр стерев все следы рода и лишив магии и памяти. А я как героиня игр великодушно приняла его в семью с такой родной для меня приставкой «дэ». Но больше всех в нашей семье появлению Рима, наверное, был рад любящий дядя Гун, родители перестали донимать его женитьбой, внуками и продолжением рода Маги, а он получил не столько племянника, сколько младшего брата. С Римом Гун мог делать то, что не позволял себе с сестрами, да еще и от утомительного внимания младшенькой сестры избавился, ведь она от Рима не на шаг. Хотя нет, радость появления внука родителей, наверное, затмевает все эмоции семьи вместе взятой, они даже за шалости его не ругают, а с гордостью пересказывают чем все обернулось и какими слухами обросло. Лидочка полностью обосновалась в новом мире, сменила работу и обзавелась мужем. У всех все было просто замечательно!
Только я не могла ни с кем поделится своими снами, что меня очень расстраивало, а они мне снились каждую ночь и не давали выспаться с тех пор как я стала спать одна. Если сны об убийстве запретной магией магов и хранителей меня пугали до ужаса, то сны предшествующее ужасным просто не давали мне и рта раскрыть семье, чтобы поделиться, уж очень они были неприличные и с ректором Гивис в главной роли. Это было очень лично, слишком и мое воспитание окатывало стыдом стоило только подумать о них…
Вот и этой ночью я опять видела его, нет, я его чувствовала… Он держал меня на руках и вдыхал запах моих волос направляясь к дивану. Он целовал мне шею, покусывал мочку уха царапал своей легкой небритостью мою кожу возбуждая и будоража. Я принимала его ласки, цеплялась за его темные волосы то притягивая его губы ближе, то отдаляя позволяя горячему дыханию доводить меня до дрожи. Ласки становились жарче, губы бродили по моему телу изучая и не оставляя ни одного места без своего горячего и жадного внимания. Его руки боялись пропустить что-то важное и не выпуская нежно касались выводили невидимые узоры, притягивали к себе, сжимали в объятьях… Я переносилась в свои ужасы в самые пикантные моменты, всегда, но не в этот раз. Видимо увлекшись страстным сном я была слишком громкой, потому что проснулась я совсем не от ласки ректора и даже не от ужаса и страха, как обычно видя смерть магов. Меня буквально трясла матушка и что-то обеспокоено шептала, а отец и брат смотрели как на грешницу, так мне показалось по началу.
– Ты почему молчала? Или ты считаешь нормальным входить в чужое сознание? – Гун орал. Орал так, что я невольно всхлипнула и обратилась, как обычно от страха. Но в этот раз не в мелочь пушистую или летающую, а в змея летучего с человека ростом. Сил я набралась, книжек умных начиталась, поэтому поняла, что если уж пугаясь оборачиваться, то в кого-то страшного и опасного. Но не тут-то было, матушка одним щелчком вернула мне человеческий облик обратно, дала подзатыльник и мне и Гуну и охая, ахая взялась объяснять:
